(Не) его женщина, или Ведьма для альфы

Да что же тут выбирать? Бери сына и переезжай к тренарам! Какой еще мужчина сможет так тобой дорожить, оберегать как зеницу ока, ценить твою жизнь выше своей собственной!

О чем еще думать?

– Мы пойдем, – снова окатила ледяной водой Нелея. Вулкан чувствовал, что она колеблется, разрывается, сомневается. Ощущал это каждой клеткой своего тела. Удержать – вот о чем кричал каждый его мускул. Вот что звенело в каждой капле его крови.

Но повторять ошибки тренар не собирался.

– До встречи после выходных, – выдавил он.

Словно собственный смертный приговор зачитывал.

Нелея развернулась, бросила последний взгляд через плечо – почти обожгла, лишила связности мысли – и устремилась к лестнице.

Вулкан осушил стакан травяной настойки – в горле резко пересохло.

Она… уходила.

Как можно вытерпеть, когда тебя медленно рвут на части? Заживо! Без обезболивания и без жалости?

Можно. Как выясняется, легко.

Просто разрешить ей вернуться к себе. Домой. К тому, которого так хочется убить.

Ревность кислотой разъедала вены.

Вулкан впервые в жизни понял, что это такое – ненавидеть не за то, что кто-то сделал тебе плохо, обидел близких или навредил племени. Ненавидеть кого-то лишь за то, что он существует…

Это новое, незнакомое, до отвратительности мощное ощущение заставило каждый мускул тренара напрячься.

Слуги наблюдали. Ллэнги замерли, в ожидании приказа вожака. Вулкан рванул к окну и наблюдал, как Нелея с Андалой запрыгивают на грифонов. Любовался, и ничего не мог с собой поделать.

Землянка казалась такой гибкой, такой совершенной, такой… хрупкой и одновременно сильной. Такой… прекрасной. Длинные пряди выбились из пучка на голове, и Нелея распустила их, заставив Вулкана сглотнуть. Он вцепился в подоконник и прижался лбом к стеклу.

Горячо… Как же горячо…

А Нелея словно нарочно дразнила. Тряхнула головой, и пряди разметались по плечам потоком огненной лавы. На ярком солнце они золотились благородной красноватой рыжиной. Длинная шея землянки напряглась, пока та оправлялась в седле, а спина выпрямилась.

Она походила на статуэтку. В особенности сейчас, издалека.

Гибкие движения Нелеи отличались от жестов тренаров. Не такие текучие, пластичные, но одновременно по-своему завораживающие своей легкой угловатостью и особенной грацией.

Грифоны взмыли в небо – и ветер облепил фигурку Нелеи тонкой тканью одежды, флагом поднял волосы.

У Вулкана в горле окончательно пересохло. Желание опалило низ тела и болью отозвалось в бедрах.