Элизабет де Морель. Тайны улиц Москвы.

И всеми силами я старалась не дать видениям перенести меня в прошлое.

Руку пронзила неожиданная боль, опустив взгляд я увидела укус, капли крови остались на шкуре медведя и в уголках его губ.

– Вот черт – раздраженно произнесла я и кинула его в туалет, оставив у себя в руках конец провода. Лена пронеслась за медведем, я остановилась за дверью, напряженно сжимая руки дернула конец провода вытянув игрушку в коридор и захлопнула дверь в туалет, в которую тут она же начала бить кулаками, крича и завывая.

– У тебя получилось, – выдохнул Саша.

– Мы просто закрыли её. Надо что-то с этим делать, – кивнула я на медведя болтавшегося на проводе, в уголках его рта запекались капельки моей крови, и глаза неотрывно смотрели на меня. Я прошла в комнату держа его всё так же на проводе, Лена не переставала выть и биться в дверь, её голос разносился по квартире.

Сев на диван я с опаской смотрела на плюшевого монстра. Что он такое? Как вернуть бедную девушку в нормальное состояние? Да и вообще, как он мог меня укусить?

– Тебе бинт принести может – спросил Антон, поглядывая на кровь, которой была покрыта моя рука.

– Не надо. Выйдите лучше из комнаты. Кофе налейте, ну или не знаю даже. Я пока подумаю, что нам с ним делать.

Они вышли, и я осталась один на один с чудовищем, один его глаз был кроваво красный и с интересом наблюдал за мной, он словно выжидал. Я взяла его в руки, реальность стала погружаться в темную дымку, открывая дорогу в прошлое.

Маленькая девочка держала в руках игрушку, на ней было милое голубое платье, подчеркивающие её небесно-голубые глаза, кудряшки обрамляли её лицо и спадали локонами на плечи.

Она смотрела в окно, на удаляющуюся карету, и слезы капали из её глаз, кто-то дорогой для неё уезжал, оставив одну в этом огромном доме. Пыль уже улеглась, а девочка все стояла у окна. Она так стояла до темноты, когда уже все звезды зажглись на небе, грусть наполняла её глаза, которые святились в темноте. Ей было суждено жить и умереть в этом доме в полном одиночестве, и она это прекрасно знала, но не понимала почему. Почему от неё так просто отреклись? Ведь она не в чем не виновата, она не похожа на других, и сердце в её груди уже не бьется давно, кровь не согревает тело, а вот кровь других, проникая в неё теплом разливается до самых кончиков пальцев.

Вот она стоит на лестнице, прошел не один день, её платье запылилось и болтается на ней, волосы спутались, она прижимает к себе медвежонка и кусает свои же руки, пытаясь насытится своей кровью.