Элизабет де Морель. Тайны улиц Москвы.

Искала что бы съесть на столе, но родители и крошки мусора не оставляли.

Мучимая голодом и холодом она бродила по комнатам ожидая, когда дверь откроется. Устав она задремала под столом. Ей снилась еда. Много еды. Молочко теплое, мясо, мягкий хлеб. Облизываясь она пыталась догнать во сне тарелку, которая как-то отрастила ноги и убегала от неё.

Тихо скрипнула дверь. Но малышка была так увлечена своей погоней, что не чего не услышала. Подрагивая ушками и поскуливая, она стремилась к своей цели. Неожиданно её тело оказалось в воздухе.

Кто-то, схватив её за кофточку держал на вытянутых руках.

Зашипев Марго открыла глаза. Перед ней стоял мужчина с интересом разглядывая её, она же тоже не сводила с него глаз. Невысокий, толстый, с противными маленькими глазами и мерзким запахом он вызывал страх у крохи. Но вырваться из его рук было для неё невозможно.

– Кто это тут у нас? – разговаривал он сам с собой. – Малютка-кошка… А знаешь что я с тобой сделаю? Нет! Ни за что не угадаешь. Я… посажу тебя на цепь.

Таким отбросам как ты там самое место. Конечно можно тебя и просто убить. Но куда интереснее будет оставить тебя себе.

С этими словами на её шее защелкнулся ошейник. Стальной обруч мешал дышать, впивался шипами в нежную кожу, резал и истязал плоть. Но не обращая внимание на хрип своей жертвы мужчина тянул её за собой на поводке. В ночном небе даже луна спряталась, чтоб не видеть это.

Марго привели в дом, она его не разглядела из-за слез которые застилали её глаза. Слез боли, обречённости, молчаливых и раздирающих душу.

Её заперли в подвале, предварительно заменив поводок на толстую цепь, которую она не была в силах даже поднять с земли.

Дни сменяли ночи. Проходили месяца, года. Она росла, скрытая в темном подвале. Человек приходил к ней, кормил и издевался. С каждым разом издевательства становились все хуже и хуже. Началось с того что он просто мог пнуть её так что она отлетала на длину всей цепи в другой угол, затем хрипя и хватаясь за горло вставала под смех своего мучителя.

Ему доставляли удовольствия её боль и слезы. Затем были и ожоги на её теле, и располосованное плеткой тело. Он выдергивал ей ногти чтоб она не царапалась.

Она разучилась реветь. Молча переносила все его пытки, стискивая зубы, прокусывая до крови щеку изнутри. Ему надоедало мучать молчаливую и не эмоциональную жертву. И тогда он скорее уходил. Порой он забывал про неё, и она голодала.

Она уже забыла солнечный свет, забыла, как можно дышать полной грудью.