Мятежники

Он вырос в Путевом дворце при матери, может, боялся от юбки материнской оторваться. И женушкой своей деревенской светить при дворе не хотел.

Кто-то захихикал, мужик, которого порядком развезло от выпивки, строго покачал пальцем:

— Король был он во! — и показал кулак. — Я его хорошо помню. Здоровый как медведь, чуть что не по нем и фью, поминай как звали. — Он сделал прощальный жест и едва не рухнул лицом на стол, потом поднялся и опять воздел палец к потолку. — Только пройдёт месяц, а ему всё хворо, всё ему горько. Сядет на коня, охрану с собой пару-тройку, не больше, и пропадал на неделю, а то и больше.

— Известно, на охоту. А то по бабам!

— Бабам… Всё вам бабы. Я те говорю, он оборотень был. Я видел во дворце комнату, в самых низах, огромный зал, весь в пепле, саже, стены каменные расцарапаны, зверем. Видать, невмоготу ему было всё время взаперти сидеть. И после-то уезжал он с женой. И в тот, последний раз. Там их и прирезали тайком.

Девушка в военном жипоне хлёстко шлёпнула молодого оборотня по руке и вывернулась, пошла к очагу.

Агнея заметила, что не только она разглядывала отчаянную гостью. Сверр улыбался сначала слабо, потом всё более откровенно. Девушка то и дело оглядывалась на его большую фигуру, отталкивая мужчин, которые пытались привлечь её к себе.

— Вот говорят, на охоте они погибли, стало быть, — между тем не унимался мужик. — Только тело короля в горах нашли, нагое, еле опознали, а от королевны и вовсе одну одёжу окровалену на берегу реки, охрану всю порешали, да ловко так. Словом, чтобы ветвь Севульфову под корень вырезать.

Герцога дело, братцу своему подмог трон вернуть, ясно дело. Пплемянничка убрали, чисто сработали. Говорю вам, точно знаю, как в глаз дать!

Агнея не слушала пьяного дурня. Оборотни, сидящие за столом, подбадривающе закивали капитану. Девушка, изобразив наигранное смущение, подошла к Сверру. Агнея скривилась от отвращения к дешёвым заигрываниям. Капитан, продолжая также прищурившись внимательно изучать гостью, раскрыл руки в приглашающем жесте. Среди оборотней присвистнули и заулюлюкали.

Довольная охотница уселась на колени капитану, положила руку на грудь и игриво зашептала что-то.

Агнея поднялась из-за стола. Она не имела никакого права вмешиваться. Сверру не дали по её вине со вчерашнего дня отдохнуть, и теперь он мог спокойно пользоваться подвернувшимися удовольствиями. У Агнеи не было никакого повода обижаться, однако, стоило усилий равнодушно отвернуться.

С неё хватило спектаклей любого рода за это утро.