Мятежники

Сверр сел за стол, не выпуская из вида дверной проём.

— Так зачем этому змею Марго?

Агнея кинула осуждающий взгляд на капитана:

— Возможно, лорд Кай не такой плохой человек.

— Ах, — поднял бровь Сверр, — уже даже так?

Агнея пропустила его реплику.

— Лорд Кай хочет найти здесь тех, кто помнит Пепельного дракона. И тех, я полагаю, кто знает, что ты его сын. Он отправлял сегодня людей в город.

— Какой смысл ворошить дело четверть вековой давности? Пепельного дракона давно нет в живых. Он погиб еще до моего рождения.

— А ты знаешь, кем он был? Я имею в виду, когда не был драконом.

Сверр ответил не сразу, взявшись опять за кружку. Агнея терпеливо ждала. Капитан откинулся спиной на стену и медленно покачал головой:

— Мать почти ничего не рассказывала. Я даже думал, что про дракона они придумали. Вдруг это вовсе был какой-нибудь проходимец или разбойник с гор. — Сверр смотрел на остатки эля на донышке, поболтал и допил. — Потом она сама мне сказала. Я не верил, что Пепельный дракон мертв, ждал, что он за нами прилетит.

В коридоре скрипнула лестница, и капитан, мельком глянув на Агнею, собрался встать. Но она села рядом с ним.

— Наверное, ей не хотелось об этом вспоминать.

Сверр вдруг вздернулся, в глазах блеснула обида.

— Он не держал ее насильно!

Агнея тактично промолчала. Каждому мальчишке, рожденному незаконно, хотелось, чтобы его отец был отважным героем, а не подлецом.

Он понизил голос почти до шепота, не сводя глаз с темноты за дверью.

— Нет, мать… Я думаю, она... любила его. И боялась за меня. — Он хмыкнул, собрался было встать, потом взглянул на Агнею и добавил еще тише: — Как-то я спросил её, почему она не хочет, чтобы я стал драконом. Я бы тогда был таким же сильным, и никто бы не посмел отнимать у нас еду. Она заплакала. Сказала, что тогла они меня тоже убьют. Надеялась, что я вырасту обычным, и мне не придется брать в руки оружие. Я уже мог работать. Мы собирались уйти в порт, уплыть. Подальше от войн, рыцарей, лордов и их замков, как она говорила.

Хлопнула соседняя дверь. Сверр поставил кружку и поднялся.

— Мне лучше уйти. Сплетен и так хватит.

К утру метель утихла, снег еще шел, посыпая город большими сонными хлопьями. Оборотни засиделись в стенах, и теперь с радостной готовностью вылетели на улицу. Весь город преобразился в странную фантасмагорическую картину.