Чёрная жемчужина Аира

В этой истории тоже стоило разобраться.

Но кроме этого сегодня Эдгара ждало ещё множество дел, которые необходимо успеть, не считая приготовлений к помолвке. Нужно посетить скобяную лавку, заехать к портному, и просмотреть бумаги, которые он взял у мсье Бланшара. Но слова старого ньора засели в его душе червём сомнения и не давали покоя. В итоге Эдгар бросил все дела и, поймав извозчика, направился прямиком на Высокий Вал в «Гортензию», где обретался всё это время его дядя Шарль с сыновьями.

Садясь в коляску, Эдгар непроизвольно обернулся.

Показалось, кто-то смотрит ему в спину, да так, что даже под палящим альбервилльским солнцем у него холодок пробежал по позвоночнику. Но улица была пуста. В саду соседнего дома слуга монотонно орудовал граблями, убирая старую траву, и больше никого не было видно. Эдгар мысленно ругнулся: слишком уж многое стало казаться ему подозрительным, совсем, как его отцу. И это начинало раздражать.

Дядю Шарля он нашёл в борделе через дорогу от гостиницы. В сигарном дыму, за столом, залитым ромом и сарсапариллой*, тот резался в карты с сыновьями и ещё двумя мсье, по виду — завсегдатаями заведения.

— Что? Дубина ты! — орал дядя Шарль, швыряя карты так, что они падали на стол со щелчком. — Сожри меня аллигатор, но твоя опять взяла!

— Да ты, поди, мухлюешь, братишка, — кузен Грегуар стукнул ладонью по столу и, навалившись грудью, потянулся вперёд, глядя на то, как Марсель — его младший брат — вскрывает карты.

— Сам ты мухлюешь, — криво усмехнулся Марсель, выкладывая тузов.

Эдгар окинул взглядом своих родственников. Сколько они уже здесь? Казалось, они неделю не выходили из-за этого стола: красные глаза, подёрнутые безумием, хриплые голоса и щетина на лицах…

Бордовые шторы прятали дневной свет, а от дыма Эдгару и вовсе показалось, что он попал в ад — аж глаза щипало. Девицы, завидев нового посетителя, двинулись, было, навстречу, нацепив обольстительные улыбки, но резкий жест отказа быстро охладил их пыл.

— Мне надо с тобой поговорить, — Эдгар наклонился к дяде.

— Ну так говори, — бросил Шарль коротко.

— Не здесь. На улице.

Дядя встал неохотно, прихватил бутылку с ромом, и они вышли на свежий воздух. На улице внешний вид Шарля показался Эдгару ещё более удручающим. Мятый костюм, всклокоченные волосы, впалые щёки и пистолет, торчащий из кобуры…

От яркого солнца дядя Шарль прищурился, потёр слезящиеся глаза, а затем приложился к бутылке, как к единственному лекарству от всех болезней.