Чёрная жемчужина Аира

— Гаспар-то всё молчал, если что и говорил, то только Венсану, а мне всегда только одно — не лезь в это дело. Оно и понятно — кто я такой? Младшенький! — хмыкнул Шарль и опять приложился к бутылке.

И Эдгар вспомнил, что из трёх своих сыновей Гаспар Дюран именно к Шарлю всегда относился пренебрежительно, не любил его, называя за глаза «морвё» — сопляк.

— Сам-то что думаешь об этом? — спросил Эдгар.

— А я думаю, что всё это не просто так, — Шарль сплюнул на мостовую, — может, что и видел Венсан, может, и твой отец что видел — кто там разберёт, но вот я ничего не видел.

Может, потому, что я уважаю вот это — старый добрый ром, — он потряс бутылкой, — а не ту чёрную дрянь, что нюхали Венсан и мой папаша. Но уж одно могу сказать точно: не обошлось тут всё без проделок старого пирата Бернара, мать его! Потому что аккурат перед тем, как твой отец отдал Богу душу, приезжал этот лощёный сучёныш, и они здорово поругались.

— Погоди, «лощёный сучёныш» — это, вообще, кто? И к кому он приезжал? — Эдгар посмотрел непонимающе на дядю и принялся жевать спичку.

— Да сынок Бернаров — Готье, напомаженная морда, — раздраженно ответил Шарль, — сперва прислал записку, а потом и сам явился. Да только мы с ребятами встретили его ружьями и собаками, но твой отец сказал, что им надо поговорить. Они говорили на границе плантации, у оврага, уж не знаю о чём. Огюст пришёл злющий и сказал, чтобы мы пристрелили поганца, если он ещё раз явится.

— И он не рассказал, чего хотел этот Готье? — спросил Эдгар, выбрасывая спичку.

— Да сказал, что какое-то у него было предложение. Хотел о чём-то договориться.

— И о чём?

— Да почём я знаю! Что-то насчёт той спорной земли на меже, что по соседству с его фермой, то ли купить хотел, то ли в аренду взять, то ли договориться ещё как. На кой она вообще ему сдалась? Я даже и не спрашивал подробнее, чего там ловить — комарьё да лихорадку? Но даже если ему и понадобилось это неугодье — тут дело принципа. Сам подумай — водить дружбу с Бернарами? Да я лучше ногу отдам аллигатору! — и дальше дядя ругнулся совсем уж непотребно.

— Мои ребята в ту ночь послали ему «красного петушка» с весточкой — подпалили сухую осоку в том болоте, за которое он торговаться решил. В отместку. Получи, мол, свою землю, гадёныш! И вот тут… — Шарль оглянулся, и понизив голос, добавил хрипло: — …вот тут я подумал: может, это Бернар приложил руку к смерти Огюста? Потому как он, считай, через два дня после этого-то и утоп.