Чёрная жемчужина Аира

Стала бояться поцелуев. Прикосновений. Даже взглядов.

Летиция понимала — что-то не так. Что-то происходит. Но в ответ на её вопросы муж только отмахивался или советовал не совать нос в мужские дела. Тогда она поняла, как жестоко ошиблась. Думая сбежать от жёстких рук бабушки, попала в ещё более жёсткие, вернее, даже жестокие руки. И когда садилась на пароход, идущий в Новый Свет, то решила для себя, что с мужчинами покончено, если не навсегда, то на очень долгое время.

А вот теперь…

Ну что она за глупая курица?

Ведь всё снова так же.

Только каждый раз, как она вспоминает этот взгляд, сердце будто замирает. И при воспоминании о том поцелуе оно бьётся, как сумасшедшее. И губы горят, и ей страшно…

Бойтесь своих желаний…

А что, если это всё — колдовство? Может, он уже покусился на её душу, и эти греховные мысли и есть результат непристойного обряда на кладбище?

Она вспоминала рассказы бабушки об адской смоле и демонах, приходящих в обличии мужчин, чтобы совращать души доверчивых женщин, и не знала, что ей делать со своими снами и этими мыслями.

И утром, проглотив наскоро завтрак, Летиция пошла к дяде Готье.

Они снова оказались в библиотеке, и дядя тщательно закрыл двери. В этот раз он сидел за столом, переплетя пальцы, внимательно слушал племянницу, и когда она замолчала, посмотрел куда-то в окно и произнёс негромко:

— Боюсь, поездка на плантацию сейчас невозможна.

— Невозможна? — удивлённо спросила Летиция. — Но почему?

— Что же, пожалуй, я должен тебе кое в чём признаться, — ответил дядя, беря в руки карандаш. — Я рассказал тебе не всю правду об Анри Бернаре. Но поверь, это не со зла. О таком не принято говорить, да и не хотелось, чтобы вся эта история вышла куда-то за пределы узкого семейного круга. Но раз ты теперь здесь, пожалуй, тебе стоит знать всю правду. Но я вынужден просить оставить этот разговор строго между нами, надеюсь, ты понимаешь? — серые глаза дяди смотрели пронизывающе.

— Да, конечно, — ответила Летиция, чувствуя внутри неприятный холодок, — я ведь тоже часть семьи. И как бы ни была ужасна правда — мне нужно её знать.

— Дело в том, что Анри Бернар, как бы выразиться поделикатнее… окончательно сошёл с ума. Не знаю уж, что тому причиной, возможно — ром, возможно — «чёрная пыль», которую он нюхает. Он перестал узнавать семью.