Чёрная жемчужина Аира

— Ты и без меня разберёшься, — отрезал Филипп, не глядя на сестру, — а кузину не стоит бросать одну — у неё такое хрупкое здоровье. Вдруг ей опять сделается дурно?

Он воскликнул это с таким участием, что за столом повисла странная пауза, а затем мадам Селин улыбнулась мягко и подытожила:

— Раз никто не возражает — вот и чудесно.

***

— Я был у Бернаров ещё вчера, и обо всём договорился, — Рене Обьер стоял у окна во фраке и крахмальной рубашке, как и полагалось гостю на помолвке. — Они согласны.

И если согласны вы, то дело в шляпе.

В это утро в доме на рю Гюар гости появились рано. И в первую очередь — Рене, дядя Шарль и кузены Грегуар и Марсель, потому что перед помолвкой предстояло провести семейный совет.

Разумеется, совет был для Эдгара формальностью. Независимо от того, что скажут его родственники, он всё равно решил помириться с Бернарами, но стоило оказать родне дань уважения, позволив высказаться, и убедить их вести себя прилично на сегодняшнем балу.

Рене договорился, что акцию торжественного примирения между семьями там и проведут. Бернары были не против, и сам Готье готов был обсудить с Эдгаром вопрос по спорному участку земли. Эветт возражать против перемирия не стала. Осталось только убедить дядю Шарля и его сыновей не набрасываться на Бернаров прямо на балу. И последнее было, наверное, самым сложным. А дальше Эдгар планировал лично вести с ними дела в Альбервилле.

Дела понемногу налаживались. Банк Фрессонов обещал снизить ставку, отец Флёр — помочь с поставками сахара нынешней осенью под кабальный контракт, Бернары готовы были уступить и отказаться от суда.

Оставалось купить рабов, выгнать управляющего и убедить дядю Шарля и кузенов не убивать Готье прямо на балу.

Дядя Шарль нервными шагами мерил комнату, заложив руки за спину. Его тощая фигура во фраке напоминала гигантскую серую цаплю, что бродит по болоту в поисках лягушек. Он то и дело хватался пальцами за галстук, который, по всей видимости, его душил, а, может, его душила злость на Бернаров, но он был категорически против предстоящего примирения.

— Да ни в жисть! Что бы я с этими сучатами мировую пил? — хрипел дядя, и его лицо, и так красное от похмелья, краснело ещё больше.

— Да не надо пить с ними мировую, — ответил Эдгар спокойно, — вернее… надо. От одного бокала вина ничего тебе не сделается. А дальше я всё возьму на себя, ты просто не вмешивайся.