Чёрная жемчужина Аира

Они говорили с Готье о делах, о ценах на сахар и предстоящем лете, а остальные вокруг молчали. Дядя Шарль и кузены стояли напряжённые и мрачные, искоса разглядывая Филиппа, и он отвечал им такими же косыми взглядами, и видя, что ситуация накаляется, Рене прошептал на ухо Эдгару:

— Зря мы отправили женщин развлекаться. Мне кажется, что пара милых улыбок скрасили бы эти поминки. Они того и гляди вцепятся друг другу в горло. Нужно срочно это исправить.

Он послал слугу позвать Полин и Флёр и предложил Бернарам пригласить сюда и своих дам.

И пока слуги разыскивали прекрасную половину обеих семей, Рене, чтобы как-то разрядить обстановку, поднял бокал и произнёс тост точь-в-точь как за новобрачных. Непонятно было только, кто играл здесь роль жениха, а кто невесты.

Звякнул хрусталь, все выпили до дна.

— Кстати, у меня есть для вас подарок в честь сегодняшнего события, — Готье забрал у слуги коробку и протянул её Эдгару, — я слышал, что ваш отец… ваш покойный отец, был ценителем хороших напитков.

— Благодарю. Я, к сожалению, сегодня без подарка, но у нас в «Жемчужине» найдётся несколько бутылок отличного рома, выдержанного в бочках из-под хереса. Его сделал мой отец, а как вы сказали, он был ценителем хороших напитков, — ответил Эдгар, открывая коробку и доставая бутылку. — Как вернусь на плантацию, сразу же отправлю их вам.

— А вот и наши дамы! — воскликнул Рене.

К ним подошли Флёр, мадам Селин Бернар и мадмуазель Аннет. Полин Обьер осталась в беседке с пожилыми дамами. Ей что-то нездоровилось сегодня, и судя по довольному лицу Рене и его заботе, было понятно, что причина её нездоровья кроется в скором прибавлении в семействе.

— Позвольте, я вас представлю, — произнёс с улыбкой Рене, — мадам Бернар, мадмуазель Аннет…

Эдгар поцеловал дамам руки, сделал шаг назад, чтобы пропустить их столу, обернулся, и сердце дрогнуло, а потом забилось тревожно и рвано.

Она стояла поодаль, не смея приблизиться, и смотрела на него. Испуганная, словно птичка, готовая тут же сорваться с места — вспорхнуть и улететь.

И Эдгара захлестнули странные чувства: досада, радость, злость и какая-то эйфория. Они смешались в крепкий коктейль и ударили в голову, так, словно он залпом выпил вот эту бутылку бурбона, которую ему только что подарил Готье Бернар.