Чёрная жемчужина Аира

И что он уже давно прижимает руку Летиции к своей груди, и она её не убирает, а сумерки и то, что все вокруг пьяны, заставляет думать, что они одни посреди этой эспланады. Музыка стихла, и они остановились.

— Что вы делали на том кладбище, Летиция? — спросил Эдгар внезапно, удерживая её руку и глядя прямо в глаза.

— Что? — спросила она растерянно.

— Кем вам приходится Мария Лафайетт? Хозяйка лавки на рю Верте? Что она просила вас сделать? И зачем?

Глаза Летиции вспыхнули золотыми искрами.

— Вы, вообще, о чём? Какая ещё Мария Лафайетт? Я понятия не имею, о чём вы! — воскликнула она, выдергивая руку из его ладони и отстраняясь.

— Та женщина, с которой вы были вместе на кладбище! Кто она вам? — настойчиво спрашивал Эдгар.

— Вы опять за своё! Я понятия не имею, кто она! И вы, вообще-то, обещали всё забыть! Так-то вы держите слово, мсье Дюран!

— Я обещал, но я… не могу! Не раньше, чем вы скажете мне правду. Всё это колдовство — для чего оно?

— Я не понимаю вас! Я не знаю, о чём вы вообще говорите! — воскликнула Летиция.

— А я думаю, знаете, — произнёс Эдгар тише, и глядя ей прямо в глаза, добавил: — Я вижу вас в своих кошмарах, Летиция! Вы приходите ко мне по ночам. И вы хотите моей смерти. Я только не знаю зачем. Так зачем? Зачем, Летиция? — он шагнул ей навстречу.

Его голос звучал горячо, и взгляд обжигал, и её ответ ему нужен был прямо сейчас.

Он видел, как она испугалась, замерла, а затем всплеснула руками и воскликнула:

— Зачем вы мучаете меня? Да вы просто… невыносимы! — и показалось даже, что в глазах у неё блеснули слёзы.

Летиция развернулась и бросилась прочь.

А Эдгар стоял, понимая, что совершил ещё большую глупость, снова её напугав, и что не нужно было всего этого говорить, но что поделать, если рядом с ней он терял всякий рассудок.

Проклятье!

Он быстрыми шагами пересек эспланаду и поднялся по лестнице. Бернары уже разошлись, но дядя Шарль всё ещё стоял с кузенами у стола, кляня на чём свет стоит тех, с кем только что пил мировую.

— А-а-а, вот и племяш, голубь мира, мать его! — произнёс он, махнув рукой. — Ну что, ты всё ещё хочешь дружить с этими сучатами? Они только что в выпивку тебе не плюнули, столько в них было спеси! Ты даже не достоин того, чтобы танцевать с их мазелькой!

— Налей мне выпить, — буркнул Эдгар, раздираемый противоречивыми чувствами, почти не слушая дядю.