Чёрная жемчужина Аира

— Вот уж не думал, что у тебя есть к ней какие-то чувства!

— Да нет у меня к ней никаких чувств. Как и у неё ко мне. Но это и хорошо для нас обоих. Собственно, это мне и нужно. Я не хочу никаких чувств, Рене. Больше не хочу, — он сделал большой глоток и, поставив стакан, тоже взял сигару. — Любовь всегда заканчивается болью. А я не хочу больше боли.

— Мне жаль… То, что случилось с твоей семьёй…

— Не стоит об этом, — оборвал его Эдгар.

— Ты разве не хочешь снова попытаться обрести счастье? Найти хорошую девушку, — спросил осторожно мсье Орбье.

— Говорят — время лечит.

— Рене, я понимаю — ты счастлив и всех хочешь сделать счастливыми, но… — Эдгар сделал паузу, задумчиво затянулся, глядя, как дым путается в длинных нитях ведьминых волос, свисающих с ветвей дуба над ними, а потом добавил: — Ты ведь знаешь, что наша семья проклята? Такое время не лечит…

— Эдгар! — фыркнул Рене. — Ну ты вроде образованный человек! Ты учился в Старом Свете! Ты инженер, в конце концов! Неужели ты веришь в проклятья, глаза на стене, петушиную кровь и всех этих плетёных кукол из волос, которых боятся ньоры?

— Когда-то и я рассуждал вот так же, — негромко ответил Эдгар.

— А теперь понимаю, что даже бегство на север из этих болот не спасло меня от семейного проклятья. Ты ведь знаешь, что произошло с каждым в нашей семье? Сначала мой дед Гаспар, после — дядя Венсан, потом отец… и моя семья… Посмотри на нас: мой дед прострелил себе голову, Венсан помешался, Шарль почти спился, мой отец тоже, и утонул прямо на берегу, будучи пьян, а мои кузены… ну, они, по-моему, уже родились такими. От Шарля сбежала жена. И только моей матери почему-то нравится здесь жить…

Он замолчал и развел руками.

— Сказать по правде, твой дядя Венсан пил столько рома и с утра до вечера нюхал «чёрную пыль» — да от этого не мудрено сбрендить! К чему вся эта болтовня про проклятья? — Рене чуть улыбнулся, от чего его веснушчатое лицо приобрело заговорщицкий вид. — Твой дед только и делал, что сидел в засаде на болотах да следил за Бернарами, мечтая подстрелить старого пирата Анри.

Он ненавидел соседей — и это его погубило. Твои кузены таскались за дедом в детстве и не научились ничему другому, кроме как стрелять и жевать табак, но при чём тут проклятья?

— К тому, что я тоже её видел… Прямо здесь, в своей спальне…

— И кого же ты видел? — осторожно спросил Рене.

Эдгар посмотрел на друга, но в голубых глазах мсье Орбье было столько скепсиса, что он лишь отмахнулся.

— Ладно. Забудь.