Чёрная жемчужина Аира

И дошло до того, что он застрелил одну из рабынь, приняв её за болотного ягуара. А потом стал нападать на всех подряд. Так что дядя Шарль вынужден был запереть его во флигеле и поить всё время сонным отваром, иначе Венсан начинал метаться по комнате и царапать стены.

— Дядя… он… болен и, боюсь, уже не поправится, — уклончиво ответил Эдгар.

— А как поживает мадам Дюран? — прищурился мсье Фрессон. — Надеюсь, она в добром здравии?

— Да, спасибо. С ней всё хорошо.

Эдгар взял чашку кофе. Стоило бы сказать мсье Фрессону, что интересоваться здоровьем его матери после того, как он сам поставил подпись на грабительском договоре займа, как минимум лицемерно.

Хотя, может, так мсье Фрессон просто переживает о своих процентах?

— Но теперь, как я понимаю… вы управляете плантацией? — поинтересовался Клод Фрессон.

— Выходит, что так, — ответил Эдгар, чувствуя какой-то скрытый интерес в словах банкира.

— И… что вы планируете делать дальше?

— Планирую развести индеек — мясо у них необыкновенно вкусное, — произнёс Эдгар, делая вид, что не понял истинной сути вопроса.

Они поговорили ещё некоторое время о делах, о предстоящей жаре, о ценах на сахар и ром и настроениях в столичных биржевых кругах. Но на повторный вопрос о его дальнейших планах или планах мадам Дюран относительно судьбы поместья Эдгар также ответил уклончиво.

— Ну, что же, я буду рад видеть вас на балу, — прощаясь, улыбнулся мсье Фрессон. — Вас и вашу невесту. Скажите, куда прислать приглашения?

Эдгар назвал адрес Рене Обьера, у которого остановился, допил кофе и откланялся.

Идти на бал с Флёр ему хотелось меньше всего, но сейчас от его хороших отношений с банкиром зависело будущее плантации, так что стоило оказать ему уважение.

На мгновенье он представил, как Флёр будет выставлять его напоказ, словно особо ценный трофей, и всем своим видом вещать — «посмотрите, какую птицу я поймала», а местные кумушки примутся обсуждать их будущее, и на душе у него сделалось тошно. Но один бал, пожалуй, он выдержит.

Он снова сел в коляску, глянул на солнце, что уже пряталось за верхушки пальм на рю Либерти, и подумал, что это довольно странное название для улицы в краю рабов и хозяев.

Ехали не торопясь. У него было на сегодня ещё одно дело, и он не знал, как к нему подступиться, поэтому и не погонял возницу, выигрывая время на раздумья.

Он пытался мыслить логически. И как человек рациональный, искал какое-нибудь естественное объяснение тому, что с ним произошло совсем недавно.