Ассайна высшего лорда

– Быть может, вы играете на чём-нибудь ещё? – участливым голосом поинтересовалась наставница.

– Я немного занималась на скрипке.

Изящным жестом мне указали на стоящие вдоль стены инструменты. Между арфой и тромбоном на витой подставке ютилась скрипка.

Я взяла её в руки. Провела пальцами по корпусу, знакомясь с инструментом, оценивая чуть стёршийся лак на тёмном дереве, проверила натяжение струн. Наставница наблюдала за мной, чуть склонив голову.

– Она просто время тянет, чтобы не опозориться ещё больше, – услышала я громкий шёпот кого-то из пансионерок.

Я разозлилась. И вскинула скрипку. Она привычно легла на плечо, пальцы зажали струну, смычок приласкал первую ноту. Я играла песню, которую разучила после смерти матери. Учитель музыки единственный, кто приходил ко мне больше года, не получая никакой оплаты. А потом его просто не пустили на порог по приказу отчима. Но скрипку мне оставили.

Когда я опустила смычок, в кабинете повисла тишина. Я слышала, как затихает последняя нота, руки дрожали, а сердце стучало в ушах.

Я не могла отдышаться, и не могла понять, что означают взгляды пансионерок.

– Это было неплохо, леди Амалия. Сказывается отсутствие регулярной практики, но это поправимо. Я сообщу леди Тамалии о ваших успехах, – дважды хлопнув в ладоши, произнесла наставница и велела мне вернуться за парту. Хоть кто-то похвалит меня перед директрисой!

Я едва не забыла вернуть скрипку на место, и надо мой снова посмеялись.

ГЛАВА 6.

Прогулка

Перед завтраком у нас каждый день был урок танцев. Балетные па, вальсы и другие танцы, о которых я раньше даже не слышала. Меня поставили в самый конец малой бальной залы, чтобы я смотрела, как делают другие, и повторяла за ними. Я была рада, что моих неуклюжих попыток выполнить «батман-тандю жете» никто не видит, но стоять позади самых младших леди было унизительно.

В конце второй недели я мечтала запереться в спальне и провести все выходные там, рыдая в подушку и жалея себя.

Не так я представляла свою жизнь в столице, но и отступать было поздно. Куда я поеду? К отчиму, чтобы тот за выгодную сделку предложил какому-нибудь старику лишить меня девичества? Лучше сотню раз выставить себя дурой здесь!

Только эти мысли заставляли меня каждый день выходить из комнаты и спускаться в столовую. Стиснув зубы, я снова и снова путала вилки и ножи под укоризненными взглядами наставниц и аккомпанемент смешков пансионерок.