Капелька Солнца

Айрель села рядом. Не испугалась. Приготовилась помогать.

Кинул перчатки ей - мне они уже ни к чему. На нитку с иголкой времени нет, а потому придется работать руками.

- Спирт, - бросил через плечо, не задумываясь над тем, что она его отыщет.

Отыскала без труда. На руки мне брызнула и рану щедро обдала.

- Разведи края.

Сделала и даже не поморщилась. Будто целыми днями только с поножовщиной и работает.

Дальше были лишь четкие, быстрые движения. Выверенные, привычные. Нащупать сосуд, пережать, срастить ткань. Следующий, и ещё один.

Остановить кровотечение. Отдышаться. Почувствовать, как кончики пальцев покалывает от сочащейся силы. И руки чуть трясутся. Ещё так мало сделано, а уже трясутся. Но силы ещё остались.

А вот пациент, несмотря на остановленное кровотечение, слишком слаб, чтобы выкарабкаться самостоятельно. Слишком большая кровопотеря.

Чувствую, как истончается нить его жизни. Как угасает медленно, но неотвратимо.

Решаюсь.

Ныряю вслед за ним на нижний уровень и пытаюсь ухватиться за тоненькую ниточку жизни.

Вытянуть. Не дать уйти. Но она ускользает, словно вода сквозь пальцы. Стремительно приближается к грани и в миг ныряет на нее.

Проклятье!

Теперь у меня есть только вдох. Один вдох, не больше, иначе сам не вернусь в мир живых.

Стремительно набираю воздух в легкие и задерживаю дыхание, падаю вслед за ушедшей искоркой жизни. Ниже, глубже. Вон она маячит где-то на линии видимости. Но мне не дотянуться, не дозваться. Нужно ещё глубже, ещё ниже. Забывая дорогу назад, теряясь в зыбком тумане чужой угасающей жизни.

Ну же! Еще чуть-чуть – и дотянусь. Схвачу за хвост и вышвырну наружу. Обратно. В пока ещё тёплое тело. Пока…

А потом всё смазывается, теряются очертания, меркнут краски. Звуки доносятся, будто из-под толщи воды. Пространство вокруг заполняет пустота и звенящая тишина. Густая, осязаемая. И нет ничего, ни искорки, за которой так упрямо гнался, ни тропинки, что выведет обратно.

Не успел.

И тут кто-то резко выдернул меня наружу. Из легких мгновенно выбило воздух, и я, закашлявшись, чуть сам не растянулся на этом грязном полу.

Легкие горели, голова раскалывалась от боли, а чья-то рука мягко гладила по голове, удерживая от падения.

- Всё. Уже всё, - шептал на ухо знакомый голос. – Ему уже не помочь.

Открыл глаза.

Та же грязная комнатушка, женщина с заплаканным лицом, что отворачивается, не желая показывать слёзы. И бездыханное тело у моих ног.

Всё напрасно. Все старания напрасны. Если бы хоть немного пораньше.

- Простите.