Шанталь, или Корона против. Часть вторая

Проверим?

Мое воображение живо нарисовало проклятую бездной картинку, от которой щеки полыхнули румянцем. О чем я только думала!? Надеялась, что кого-то остановит серый цвет?

- Ты все правильно поняла, - Фридгерс придвинулся еще ближе, его губы почти касались моих. От острого аромата чужой туалетной воды закружилась голова, воздуха стало катастрофически мало, я задыхалась, а нависший надо мной мужчина и не думал отстраниться.

- Мне заказали доставить тебя живой. Больше условий не было. Так назови причину, по которой я должен отказать себе в удовольствии скрасить наш путь?

Я выдохнула, приказывая себе дышать, а также думать и действовать.

«Давай, Шанти, соберись».

Облизала губы. Взгляд наемника мигом зацепился за них, пальцы снова сжались, причиняя боль, не давай ни малейшего шанса отстраниться. Ладонь легла на затылок, фиксируя окончательно. Фридгерс потянулся ко мне. Я прикрыла глаза, молясь небесному отцу, чтобы все получилось, и левой рукой осторожно пробралась под мужской пиджак.

Поцелуй вышел жестким, жадным и наглым, а еще совершенно не похожим на поцелуй Леона.

Пальцы нащупали наконец ручку револьвера. Сосредоточившись, осторожно потянула ее на себя, и очень удивилась, когда мимо будто вихрь пронесся, а Фридгерс внезапно исчез.

Распахнула глаза, чтобы уловить смазанное движение, короткий полет наемника и его громкое приземление передо мной на столик. Я вскочила.

Хрум. Столик не выдержал и обломился. Фридгерс вместе с обломками рухнул на пол. Глухо застонал.

- Идем!

Точно во сне я встретилась взглядом с Леоном. Незаметно убрала револьвер в карман плаща и протянула руку. Мужчина на мгновенье притянул к себе, и это объятие сказало больше любых слов. Волна тепла, окутывая, прошлась от макушки до пяток. В глазах ожидаемо защипало от накатившего облегчения – я больше не одна, меня нашли, а значит, все будет хорошо.

Леон отстранился первым. Коридор уже наполнялся тревожными голосами. Через десяток ударов сердца, мы спешно покинули вагон поезда.

Уверенным шагом Леон шел сквозь толпу. Моя рука лежала на сгибе его локтя. Вторую ладонь он положил сверху, сжимая пальцы, точно боясь, что я исчезну. Подступающая истерика рвалась изнутри, и приходилось прилагать огромные усилия, дабы не дать ей свободу.

«Самообладание – все для женщины, - поучала меня мама. - Даже если ты попала в неловкое положение, сделай вид, что ничего не произошло, а случившееся так и задумывалось».