Я призываю Силу!

Давай дружить!

Я повернулась, и увидела трех парней, на вид около двадцати, одеты в форму академии, что выделяло их из общего разноцветно наряженного общества. Форма имела строгий вид, узкие черные брюки, пиджаки тёмно-синего цвета с воротниками стоечкой, и сияющие ярко-красными бликами, жетоны на предплечьях. Судя по красному цвету, огневики. И смотрели эти красавцы, чувствуя свою неотразимость на меня, один так чуть ли не облизывался.

Я похолодела, только высокородных мне не хватало на мою кудрявую голову.

Следуя этикету, и чтобы унять их горящие глаза, я присела, как подобает девице в легком поклоне, не поднимая глаз. Сейчас было важно не показывать характер.

В приюте особенно напирали на то, что вызовом у высокородных считается даже прямой взгляд в глаза, и тогда на охоту выходят хищники, которым очень тяжело противостоять. Ведь высокородные магические рода имеют огромную власть, и никто не скажет им и слова против. Их желания должны исполняться.

Я проклинала всё на свете, а сама маленькими шажками отступала от них подальше, чтобы, если что, рвануть прочь.

– Что у вас тут? – услышала ещё один скучающий голос, – Тут столько плебеев, что мне кажется я попал в хлев, так воняет навозом. О, – услышала я восклицание, – Даже среди навоза можно иногда найти бриллиант.

Да чтоб вас, проклинала я свою невезучесть, бежать от этих высокородных из одного места, чтобы попасть к ним в другом. Я почувствовала, как чья-то рука схватила меня за плечо, подтаскивая к себе, а потом, схватив жестко за подбородок, подняли лицо, чтобы я увидела физиономию скучающего мага.

Он словно принюхивался ко мне, в глубине карих, почти черных глаз взметнулись огни, а потом его губы изогнулись в усмешке.

– Пустышка, ребята, будет не интересно, словно пить красное вино и не пьянеть.

Послышались вопли недовольства от трёх остальных высокородных.

–Пошли тогда, Ян, – сказал один своему другу, который всё ещё не выпускал моё лицо из плена, – Что ты с ней обнимаешься? Таких красавиц у «Матушки Эмбор» можно найти и виру платить не придётся! Раз «пустая» пусть живёт.

– Ты прав, Блум, – протянул тот, которого звали Ян, но уходя, он всё-таки провёл по моей щеке тыльной стороной ладони, и скривился в усмешке, – Еще встретимся, сладкая.

На такой многообещающей фразе высокородные наконец-то оставили меня в покое и, пройдя сквозь толпу новоявленных архивариусов, которые в страхе расступались перед ними, перешли в другой зал библиотеки.