Мне нужно твое "да"

Как у любого, пусть даже стилизованного, восточного парадного помещения, у Зала одалисок имелся секрет — второй этаж. Попасть туда можно было из крохотной каморки без окон. Четырнадцать ступеней, и ты беспрепятственно наблюдаешь с узкого балкона за тем, что творится внизу.

За выступом полуколонны притаился мужчина лет сорока. Разделенные косым пробором каштановые волосы были чуть короче с одной стороны и длиннее, прикрывая мочку уха, с другой. Глаза цвета предрассветного неба пристально следили за мажордомом и за претендентками из графства Орой — Ленар Горзен, граф Митас не привык упускать ни единой детали.

Однако сейчас он оделся так, чтобы никто не заподозрил в нем первого министра. Черный — беспроигрышный цвет. В нем тебя принимают за слугу и не замечают. Впрочем, лицо Ленара не вязалось с выбранным образом. Слишком много властности в острой линии подбородка, слишком много силы в тонких, но одновременно чувственных губах. Высокие скулы, едва тронутая загаром кожа и утонченные, вытянутые пропорции тела выдавали аристократа. Но черный на то и черный, что не станешь рассматривать выбравшего его человека.

Императорский дворец — нечто большее, чем просто набор комнат. На самом деле их и вовсе два. Второй прячется внутри первого, опутывает залы потайными ходами, секретными комнатами. Претенденткам на руку монарха предстояло выдержать гораздо больше испытаний, нежели они полагали. Ленар, как никто другой, знал, только наедине с собой человек сбрасывает маску.

Он намеревался заглянуть в душу каждой девушки.

— А вы, миледи?

Ефимия вздрогнула, не сразу сообразив, что обращались к ней. Палец замер на выпуклости керамической плитки. Какой яркий мак! Красный как… кровь.

— Она какая-то деревенщина! — не удосужившись перейти на шепот, отпустила едкий комментарий маркиза. — Еще и без титула, всего лишь Феррир.

Молчать Ефимия не собиралась:

— Все мы когда-то были «всего лишь». Ваши предки тоже не родились с серебряной ложкой во рту.

— Род Торней насчитывает двенадцать поколений, — высокомерно заметила маркиза.

Обе баронессы притихли, с интересом наблюдая за перепалкой. Мажордом пока не вмешивался. Складывалось впечатление, что Ефимия, сама того не желая, участвовала в первом испытании.

— Всего двенадцать? — усмехнулась девушка, с удовольствием нанеся удар оружием соперницы. — В моем их четырнадцать.

— Боюсь, вам это не поможет, — не желая признавать поражение, пробурчала маркиза.