Ридэль и Алиенора

Кострище, воткнутые по бокам палки, над ними ещё одна, на ней тушки, похожие на птичьи, и одуряюще пахли именно они, поджариваясь. Кострище было ограничено кругом камней, рядом приличная охапка дров и два камня как импровизированные стулья. На зависть уютно. На одном из камней сидел Эрграйдос, посвежевший и бодрый. У его ног стояла запотевшая фляжка, на коленях лежал меч, который император внимательно разглядывал. Судя по выражению его лица, доволен он не был. Алиенора мысленно простонала, вспомнив, как издевалась над оружием.

Ну да, ну да, для мужчины меч – вещь практически священная. Спасает жизнь, отражение его сущности и всё такое. А конкретно это оружие вчера занималось делами совсем не великими. Хотя если подумать, то тоже спасал жизнь своему хозяину. Утешившись этим, Алиенора приободрилась.

– Проснулась? – император среагировал на её пробуждение. – Присоединяйся. Рассказывай, что ты сделала, отчего я ощущаю себя как новенький. Хотя по всем признакам должен был проваляться с ядом в крови ещё пару дней.

– Ты недоволен?

Алиенора подошла, принялась помогать поворачивать жарящиеся тушки. Эрграйдос наблюдал. А она тайно метнула взгляд в сторону пещеры. Вдруг, пока она спала, Ридэль разделался с самочкой ш-экатта. Но по всем признакам дракону было не до того.

– Отнюдь. Я благодарен. И мне жутко интересно. Драконов трудно отравить. Наш организм перерабатывает практически любой яд, но, если отравление всё-таки состоялось, на исцеление нужно время. А тут, – он вытянул вперёд руку и пошевелил пальцами, – даже шрамов не осталось.

На крупном предплечье действительно никаких отметин не было.

– В следующий раз шрамы оставлю, – фыркнула Алиенора, думая о том, что она и так слишком сильно раскрыла тайны родового артефакта. Знала бы, что драконы такие выносливые, оставила бы его приходить в себя самостоятельно.

– Не хочешь рассказывать.

– Как и ты о многом.

– О чём, например.

– Ну… Меня до сих пор волнует проблема зверей. Почему-то кажется, что их ужасность ты преувеличил, – ответила Алиенора, а сама думала о том, помнит ли Ридэль их поцелуй.

Он вещал про бред, размытые краски и галлюцинации. Вдруг это он уже не в себе её целовал, не отдавал отчёта в собственных действиях.

На оголённые руки дракона она старалась не смотреть. В своей жизни она видела немало мужских рук, но почему-то эти притягивали к себе внимание. Спокойной силой, таящейся в них. Уверенностью. Гармоничными очертаниями кисти в целом.