Ридэль и Алиенора

Защита сработала рефлекторно, но больно было дико. Пока он дышал, словил ещё парочку ударов. В бедро и живот.

– Я – Танар'ри и артефакт мой! Моего Дома! – багровая от раздражения Алиенора подступала к нему, черпая силы уже в артефакте. Он видел, как серая дымка курится возле маленькой сумочки, куда демонесса прятала камень. Впитывалась в тело девушки, усиливая её. По коже при этом змеились ломаные линии, покрывая руки рисунком до локтей. Не чешуйки, как у него, но всё равно восхитительно. Вихри заметно выросли в размерах.

− Алия, смотри, получилось! – выдохнул он, очень довольный. – Ты взаимодействуешь с артефактом!

Но Алия впала в раж и не слышала его. Под тихий рык вихри сорвались с рук. А Эрграйдос, удивляясь, почему не использует в ответ свою магию, бросился бежать.

– Алиенора, перестань!

Какое там! Она кинулась за ним.

– О-о, я стала Алиенорой, а не А́лией! Надо было раньше тебя приложить!

Он в самом деле едва увернулся от меткого выстрела.

– А́лия!

– Ридэль!

– Перестань за мной бегать! Это неприлично!

– Плевать!

– Споткнёшься!

– Не дождёшься!

– Ты об меня руку отшибёшь! Синяки будут!

– Это того стоит, − злая, как дракон, рычала девушка.

– Всё, иду на крайние меры, – Ридэль резко остановился, и не успевшая затормозить Алиенора врезалась ему в грудь.

Он обхватил её руками и крыльями. С огромным удовольствием, надо сказать. Внутри возбуждённо ворочалась драконья ипостась, просилась на волю. Обернуться, схватить нежную добычу в когти и… унести.

Далеко унести. А уж потом! Ридэль не стал сдерживаться. Наклонился и, урча, закусил строптивице шею. Она ахнула, теряя контроль. Вихри рассеялись. В уютном коконе крыльев он несколько минут судорожно целовал, а затем взмыл в воздух, в пару рывков достиг озерка и кинул в прохладные волны вскрикнувшую девушку. И бултыхнулся следом.

***

– И почему ты такая упрямая? – сетовал Ридэль, пока они шли по простирающемуся вперёд полю после освежающего купания. – Почему ты всё время со мной споришь? Откуда вообще эта мания говорить поперёк? Со мной никто не смеет спорить, ведь я император.

Разве только выдвигать предложения и ждать, пока я их обдумаю.

– Пф! Значит, плохие у тебя друзья, раз боятся лишний раз сказать правду.

– Они не боятся. Они признают субординацию.

– Это практически одно и то же. Я же, к твоему сведению, даже с отцом спорила. А он тот ещё упёртый тип. После него споры с тобой всё равно что лёгкая разминка.