О чём плачут слизни

Вот там-то, в укромном грибном месте и миловался Стёпушка со своей новой зазнобой.

– Оченно ты мне, Тонечка, по сердцу пришлась, – твердил он, правой рукой обнимая босоногую красавицу за плечи, а ладонь левой деликатно положив на талию – не ниже и не выше.

Тонька ловко выскальзывала из объятий, отмахивалась лукошком:

– Руки-то не распускай бесстыжие. У тебя своя Анюта есть, с ней и обнимайся.

Вот и узнала Кика, как зовут не утонувшую утопленницу.

– С Анюткой у меня ничего не было, – отвечал Стёпа, петушком подбегая к Тонечке, – а что было, то быльём поросло.

Не люба она мне, одна ты мне до ужаса нравишься.

– То была Анютка люба, а теперь – не люба? – дразнилась Тонька, вновь ускользая от жадных рук, но, не отбегая далеко. – Все вы, мужчины, переменщики, и веры вам ни на грош.

– Ледащая она и тиной от неё воняет, – оправдывался Стёпушка. – Вот ты – иное дело, земляникой от тебя пахнет, и вся ты как ягодка, так бы и съел!

– Не твоим зубам ягодка зреет! – хохотала Тонька.

Были бы у самой Кики зубы – скрипела бы ими от злости и обиды за посестренку. И ведь ничего не скажешь, Тонька и впрямь фигурой куда казистее; Кика, видом схожая с корягой, ценила в людях телесное дородство и оттого особо переживала беду отпущенной гостьи.

– К тебе, Тонечка, всем сердцем прикипел! – разливался Стёпушка, кидаясь вдогонку за ускользающей сластью.

И ведь добился своего, уломал девку, уложил на колючую постель из сухих сосновых иголок.

Потом она уже сама к нему бегала, ласкалась да ластилась, дролечкой величала, кровинкою.

Кику ажно корёжило, когда слышала она эти сворованные слова. Стёпка жмурился, что сытый кот, врал про любовь до гроба, обещал сватов по осени прислать.

– Ой! – счастливо смеялась Тонька. – Ужо погоди, отец тебя на Малушке Герасимовой женит – тогда запоёшь!

– Вот ещё! – отмахивался Степан. – Нужна мне та Малушка... она же гугнивая.

– Зато отец у неё богатей, – неумно накликивала Тонька, – ещё побогаче твоего.

Деньги к деньгам, гляди, сговорятся отцы, тебя и не спросят.

– Я уж давно по своей воле живу, – спесиво отвечал Стёпка, пощипывая соломенный ус.

Тут у Кики всякое зло на разлучницу пропало, даже топить её раздумала. Знала, что накаркала Тонька на свою голову. Отцы-то уже неделю как сговорились, и было это тут же, на болоте, при котором кормились все окрестные деревни. Два мужика шли не гаченной тропой на дальние острова проверять ягодные балаганы.