Заложница своей воли

И хотя дрожала больше от пережитого нервного напряжения, все равно понежиться у трескучего огня было приятно. Возможно это мой последний вечер у камина, стоит его запомнить.

Тут же оказалось весьма удобное кресло, передвинув которое, я забралась с ногами и накрылась шерстяным пледом, что все еще лежал на плечах.

Хотелось бы, чтобы это были мои домашние покои. Где-то там внизу суетились слуги, на другом конце коридора по своему кабинету расхаживал отец. Он хмуро и задумчиво курил сигару.

Но всего этого давно не было.

Фантазия развеялась как дымка. Отец скончался от удара, врач говорил, что сердце было слабым. Меня же забрали в монастырь.

Я часто думала, как случилось, что имея родственников и друзей отца, благородная леди попала в приют.

А все было просто, семья, ее остатки, просто отказались от опеки. Я не могла ничего им дать. Отцовское завещание оказалось оскорбительным для меня как дочери. Все имущество перешло к двоюродному дяде, мне лишь выделили содержание, которое теперь достается монастырю.

Ведь по законам, ребенок без родителей принадлежит церкви.

Жизнь повернулась другой стороной.

Я ощущала себя преданной отцом, брошенной и униженной. Но кого волновали чувства сироты? Оставалось лишь ждать совершеннолетия. Только вот с каждым годом, меня все больше убеждали, что в большом мире ничего не ждет.

Комнату наполнил веселый треск полений, а с ним холод этой ночи начал истончаться из этой комнаты, но не из сердца, я погрузилась в задумчивое забытье, наблюдая за танцем пламени, и сама не заметила, как тепло разморило и я провалилась в сон.

* * *

Валдор

Лежа в теплой ванной, я раздумывал над свалившейся на голову проблемой в виде леди Винтерс.

Ей совсем не подходила роль послушницы. Вспомнился взгляд и поднятая голова. За показным смирением и кроткостью девушка скрывала упрямую гордость. Они все такие, эти аристократы.

Странно, что она попала в Святую купель. Было бы лишнее время покопаться в истории, что-то здесь не чисто. Что могло сотворить это хрупкое создание, что из ее сладкого мирка швырнули в каменные застенки.

Представляю, каково ей было.

На миг ощутил даже сочувствие к девушке. Сам ведь прошел через подобное, но был еще младше. Мальчиков забирают в орден в восемь лет.

Когда за мной пришли, отец учил меня верховой езде. Помню, как кругами катался по загону, а папа одобрительно усмехаясь, подбадривал. Дома ждал обед, и вот-вот вышла бы возмущённая графиня, не желавшая садиться без мужа и сына.