Заложница своей воли

Все же, ты не дал мне погибнуть и был со мной вежлив, больше чем я рассчитывала.

- А ты думала, я сразу стану пытать, лишь узнав, что ты маг?

Эми вздрогнула, невольно потянулся к ней рукой. Ее плечико идеально вмещалось в ладонь, словно для нее было и создано. Я слегка сжал пальцами, и успокаивающе погладил. Не уверен, что напуганную девушку успокаивают именно так.

Я вспомнил кое-что, за что так и не извинился. Вдруг не будет уже шанса:

- Эми, прости меня, что тогда применил свой дар. Иначе не успел бы поймать, и ты скатилась бы с обрыва.

Но все равно, не должен был.

- Разве не это делают в ордене?

Тут она была права. Я не встречал инквизиторов, кто отказывал себе в удовольствии оторваться силой. И судить их было трудно.

Магия в нас мало чем отличается от других одаренных, а значит, рано или поздно требует выхода. Иначе плохо становится самому. Особенно сильно в минуты эмоциональных всполохов.

Церковь запрещает использовать свою силу на простых людях.

Да и никто в своем уме не станет мучить невиновных, а потому единственный шанс выплеснуть волну душащей боли – сбросить ее на мага. Ведь он априори виновен.

Я ненавижу свою магию.

- Это правда?

В недоумении уставился на Эмилию.

- Я вслух сказал?

Девушка подтвердила и вдруг, накрыла мою руку, так и покоившуюся на ее плече. Она делала это осторожно, но уверенно. Словно не боялась испытать силу на себе. Многие думали, что достаточно коснуться инквизитора, чтобы болезненные муки захватили тело.

И это было не так уж далеко от истины.

Без перчаток было неуютно. Я и забыл, каково без них, снимая лишь на ночь. Эмилия, кажется, тоже с интересом водила по моим пальцам.

- В ордене не так уж сладко живется, - не собирался же ничего больше ей говорить.

- Хуже чем в Святой купели?

- В разы. Обучают жестоко, не слушая жалоб. Мальчиков отрывают от дома. У многих на глазах убивают родителей, если те мешают.

Девушка вопросительно посмотрела, и я качнул головой.

Нет, мои остались живы и погибли много позже. Обвиненные в предательстве короны. По официальной версии отец сотрудничал с контрабандистами и поставлял запрещенные товары в Ристанию. Его обвинили в торговле дурманом.

- Валдор? А ты бы хотел себе иной жизни?

Губы исказила кривая улыбка. Я понимал, о чем она.

- Где бы я ни был, я останусь инквизитором. Дар мой, также как и твой, будет до самой смерти тяжелой ношей.