Аннабель

Что ж ты её не защитила? Понравилось смотреть? – это наверняка был психологический приём, чтобы ещё больше напугать и без того пребывающую в ужасе девушку.

Но вот только руки у Аннабель почему-то вдруг перестали дрожать, а распахнутые от страха глаза немного прикрылись, делая и без того морозную радужку ещё более холодной. Бель потом сотню раз жалела о сделанном, и никогда так и не смогла объяснить себе то странное отчаяние, и накатившую за ним решимость.

Ритуальный клинок взметнулся, рассекая воздух, вторящий древним словам.

Взмах руки, и красная кровь каплями струится из разрезанной от запястья до локтя руки. Кап-кап… Последняя фраза на мёртвом языке, и время словно поворачивается вспять: кровь втягивается обратно в руку, рана затягивается в обратном направлении.

Аннабель выронила из ослабевших пальцев теперь не нужный клинок. Она уже чувствовала Его дыхание. Повсюду.

— Ты сумасшедшая!? – искренне ужаснулась тётя. А она сомневалась, отправив совершенно здоровую Бель на два года в психлечебницу, что ведьма может сойти с ума? – Ты призвала кровавого духа!? – нотки истерики прорезались в голосе убийцы родной сестры.

Двое подельников Дженны тоже не на шутку перепугались, прислушиваясь к замолкшему лесу. А вот дом позади них наполнился криками и… зелёными вспышками. Это видела Аннабель, её тётя уже не успела повернуться.

Словно в фильме ужасов, из дома, как щупальца гигантского кальмара, вырвались невероятной длины бурые отростки, покрытые заржавевшими чешуйками металла.

Они были от самых тонких кончиков до теряющихся внутри дома толстых продолжений покрыты шипастыми лезвиями. И для них не составило труда нанизать на себя, словно на шампура, напавших на Аннабель людей. Последний крик тёти заглох в доме, куда щупальца затянули их с невероятной скоростью.

Не ожидавшая ТАКОГО ведьма, осела на землю. Самым ужасным было то, что перед смертью Дженна так и не выпустила из рук шкатулку. И теперь Аннабель вынуждена идти в дом, отчасти понимая, кто… или что её там ждёт.

Вход, прежде забитые окна, порог и стены – всё было в крови. Чьей именно, можно было только догадываться. Но стоило девушке ступить внутрь, с замиранием сердца лицезрея то, что она только что натворила, как Аннабель услышала голос. Приятный, бархатистый, нарочито ласковый, словно смеющийся.

— Аннабе-е-ель. – протянул он, заполняя собой весь коридор. – Бе-ель. – звал, заманивал, приглашал куда-то вглубь этого жуткого места.