Не все дракону ведьма!

Сердиться на кузину я не могла: у нее и без того хватало волнений, чтобы еще и обо мне переживать, но вот кузен… — А какой эффект у… распада летариса?

— Эйфория, возбуждение, снижение контроля и легкая амнезия на следующий день, — спокойно сообщил мне виер, крепче прижимая к себе.

— А вы не?.. — Я попыталась было дернуться, но руки виера держали крепко.

— К сожалению, — он сделал паузу, а у меня сердце чуть не выскочило из груди, — пока я не могу себе позволить поддаваться наваждению.

И он то ли случайно, то ли нарочито небрежно мазнул губами по моей обнаженной шее.

— Как не могу позволить кому-то другому претендовать на мое сокровище, — интимным шепотом просветили меня. И от слов виера, его близости, дразнящего дыхания, все внутри замерло, сжалось от напряжения и… предвкушения.

Но продолжения не последовало: и с губ сорвался разочарованный стон. Ему вторил насмешливый — над самим собой, или потерявшей голову мною — смешок и клятвенное уверение:

— Мы продолжим. Но сейчас — не время.

И, наверное, на меня все же попала, пусть будет пыльца, проклятого цветка, потому что слова виера вместо облегчения, вызвали протестующий стон.

И я, пытаясь изгнать из памяти этот момент, настойчиво убеждала себя, что причиной моего негодования была первая фраза виера, а никак не вторая.

Но, действительно, было не время. К шатрам, где уже ждали оголодавших гостей, начали подтягиваться люди. Пламя свечей, свет факелов искажали их лица. И мне чудилось, что к шатрам идут и не люди вовсе. Точнее — не совсем люди.

В их чертах было слишком много хищного, властного, собственнического. И если женатые пары, смотрели лишь друг на друга, то одиночки блуждали взглядом в поисках компании. Один из вьеров — кажется, из двоюродных, а может и троюродных, племянников виера Крастана — остановился совсем близко. Я видела, как раздуваются его ноздри, словно он по запаху решил найти себе пару на эту ночь. Он шагнул в нашу сторону, глядя мне даже не на лицо, куда-то в район груди, и обнимавшие меня руки сжались крепче.

— Прочь. — В голосе виера АльТерни был даже не металл — гром скорой бури. И юноша замер. Его лицо дрогнуло, а с глаз словно спала пелена. Он перевел взгляд мне за спину и, побледнев, поклонился.

— Прошу прощения, — хрипло выдохнул он и поспешил скрыться, так ни разу и не повернувшись к виеру — едва ли это мне оказывали подобную честь — спиной.

— Ваш кузен плохо выполняет свои обязанности, — прошипел виер. Я промолчала: поведение кузена все больше удивляло меня.