Не все дракону ведьма!

— О тебе и Антиоре, — легко исправилась я, заглядывая в глаза родственницы. Они сияли, и я даже ощутила нечто сродни зависти, но тут же одернула себя: завидовать дорогим людям не следовало, следовало радоваться за них.

— А о Марголине? — понизив голос, уточнила Тереза и заговорщицки добавила: — Тетушка надеется, что в этой поездке и ты встретишь кого-нибудь, кто заставит твое сердце биться чаще.

Кузина приложила мою ладонь к своей часто вздымающейся груди. И, не знай я, что она уже несколько дней места себе не находит от волнения, решила бы, что Тереза больна.

Все симптомы были, как говорится, на лицо. Пульс, жар, резкие приступы дурноты по незначительному поводу вроде задержки лент. Я смотрела на это, и все сильнее убеждалась в мысли: влюбленность — это болезнь.

— Пока мое сердце заставляет биться чаще понимание, сколько я сэкономила, пропустив выпускной в Вальехе, — хмыкнула я, желая перевести тему и… вспоминания о Ринталь. Подружка должна была уже благополучно добраться, но вестника от нее все не было.

И я волновалась, все ли с ней в порядке, сумела ли она покинуть город незамеченной, не перехватила ли ее по дороге леди Шарлотта…

— Прости, — протянула Тереза, обнимая меня. Ойкнула, заметив, как мнется платье, но рук не убрала.

— Не за что, — улыбнулась я, обнимая кузину в ответ и заглядывая в ее глаза. — Все хорошо, Тери. Мне и самой нужно попасть в Марголин побыстрее.

— Если я могу тебе чем-то помочь?.. — тут же вызвалась Тереза. И я кивнула:

— Можешь. Мне твой брат, а жених и тем более, могут отказать, а тебе…

— Обещаю поспособствовать любому твоему начинанию, — пообещала Тереза и нахмурилась: — Но для тебя самой это безопасно?

— Мы же будем в Марголине, — напомнила я.

— И если ты считаешь, что там безопасно, то я буду абсолютно защищена. Насколько это возможно. — Кузина нахмурилась, будто не все в стране виеров было так, как она с восторгом рассказывала, но промолчала. — Мне всего лишь надо посидеть в библиотеке, покопаться в старых новостях. Не верю я, что Шарлотта Калиори — хороший человек. Вот не верю — и все!

— Это тетушка твоей подруги? — припомнила Тереза.

— Опекун. — Я поморщилась. — Настоящая тетушка — это как твоя матушка для меня. А Шарлотта для Ринталь как мачеха. Привезла ее сюда десять лет назад, начала деньгами сорить, а теперь, когда Ринталь должна стать совершеннолетней, хочет выдать ее замуж не пойми за кого. И я не я, если вопрос там не в деньгах!

— И мы должны этому помешать? — В голосе кузины послышался азарт.