Не все дракону ведьма!

Вот только…

— И я рада поверить вам на слово, но, боюсь, что не могу себе этого позволить. — Я вернула ему печальную улыбку, сродни тех, что так хорошо выходили у виера. — Мы, люди, помним о пропасти, даже если не видим ее.

— Не всегда. — В голосе собеседника появились азартные нотки, а в глазах вспыхнуло нехорошое, незнакомое мне до сего момента, пламя. Он шагнул ближе, но и я отступила, сохраняя расстояние между нами прежним.

— Вы меня пугаете, — сказала тихо, во все глаза следя за медленным приближением мужчины.

И я понимала, что рано или поздно отступать будет просто некуда. Балкон, на который мы вышли, не имел иных выходов, а значит очень скоро мне предстояло решить: поступиться репутацией, обнаружив непозволительное уединение, или пойти на поводу у желаний собеседника. И то ли мои слова, то ли брошенный в сторону бального зала, полный обреченного смирения, взгляд, но что-то заставило виера остановиться.

Он прикрыл глаза, сжимая пальцы в кулак так крепко, что еще чуть-чуть — и они бы хрустнули, ломаясь, глубоко вдохнул — ноздри затрепетали, как у зверя, взявшего след, а после он резко развернулся и вернулся к перилам.

— Мне жаль. — Порывистый вздох и хриплое: — Как мне заслужить ваше прощение?

— Оно вам не нужно. — Я сама не знала, что на меня нашло. Ведь иметь в должниках виера было выгодно. Кузен ни за что бы не отказался от такой возможности, а я… У меня все мысли вылетели из головы, внутри дрогнуло, сжимаясь, сердце, и такая тоска затопила, будто это я, а не он, в чем-то виноват.

— Но если вы хотите, — слова давались с трудом, казалось абсолютной глупостью то, о чем я хотела попросить, а потому прежде, чем разум восторжествовал, заставляя меня прикусить язык, я быстро сообщила: — Достаточно будет улыбки.

— Всего одной? — уточнили у меня не без лукавства, а я почувствовала облегчение и робкую, не верящую самой себе радость.

— Одной, но искренней, — поставила я условие, и добавила, усмотрев странный блеск в глазах собеседника. — И без хищного прищура.

Я не добыча, чтобы меня гипнотизировать. Я…

— …самая великодушная виера, — хмыкнул собеседник.

— Вьера, — поправила я, и мужчина не стал спорить. Только губы его дрогнули в искренней, но все же чуть более насмешливой, чем мне бы хотелось, улыбке.

— Вернемся в зал? — предложил он, когда повисшая было тишина вновь стала тревожной. — Я обещал просить у вашего кузена разрешения и намерен сдержать свое слово.

— Но вы ведь сами заявили, что я не вещь.