Не все дракону ведьма!

— И на меня посмотрели так выразительно, что я пожалела, что еду еще не принесли, а папку с меню забрали — спрятаться оказалось попросту не за чем.

— Рада за вас, — вот и все, что я смогла ответить. Щеки предательски горели, приняв слова виера на наш счет. И… мне льстили его слова, но глубоко внутри все напряглось, будто я не могла позволить себе порадоваться комплименту, будто не считала себя достойной быть чьим-то счастьем…

Разозлилась, глубоко вдохнула, чтобы хватило воздуха на полноценную тираду и… перед нами поставили салаты.

— Приятного аппетита, — пожелал виер, берясь за нож с вилкой. И все мое негодование сдулось: ругаться во время еды я просто не могла. И собеседника об этом определенно кто-то предупредил — слишком довольным он выглядел. Как кот, которого и за разбитую посудную лавку не наказали, и хороший кусок мяса выделили.

И, когда всякий раз, стоило мне отложить приборы, передо мной как по волшебству появлялось новое блюдо, пахнувшее так ароматно, что противостоять ему не представлялось возможным, и моя гордость, и мое желание продолжить разговор капитулировали.

И от понимания, что коварный план виера — иначе бы он не выглядел настолько удовлетворенным — исполняется ровно так, как было задумано, я не могла отделаться от мысли, что испытываю искреннее уважение к собеседнику. Как к достойному противнику.

Правда, лишь до тех пор, пока мне не улыбались снисходительно и не предлагали заказать еще одну порцию десерта.

Наконец, когда сил не осталось ни на что, кроме сытой улыбки, виер напомнил:

— Вы обещали мне речь, после которой я должен был настаивать на вашем незамедлительном отъезде.

Я посмотрела на собеседника, как на предателя, но тот и не думал брать свои слова обратно.

— И вы готовы их слушать лишь после того, как накормили меня так щедро, что грубить или высказывать вам претензии было бы верхом грубости?

— Не устаю удивляться собственной предусмотрительности, — развел руками виер. Подорвавшийся было официант был остановлен жестом.

— Кто вы? — Я задала самый простой и в то же время самый сложный вопрос.

— Ваш покорный слуга, — усмехнулся мужчина, лукаво улыбаясь.

— А ведете себя порой, будто хозяин, — не выдержала я.

— Маскируюсь. Чтобы вы раньше времени не поняли, как ценно для меня ваше общество, и не затребовали еще чего-нибудь столь же «обязывающее», как и торговые лицензии Верманов.

Я потупилась, реагируя на шпильку. Да уж, по сравнению с тем моим пожеланием, все остальное меркнет.