Драконья фиалка

Брат же посмеивался над ним, и по его поведению Лана не понимала, относится ли Балаур к её заданиям серьёзно, или ему просто нравится дразнить Эзру. Балаур, как и положено главному советнику, умел принимать непроницаемый вид и сохранять внешнее спокойствие в любой ситуации.

Эзра, по сравнению с братом, был порывистым в своих желаниях, и разгадать его ничего не стоило. Но он тоже приготовил Лане сюрприз, которого она не ожидала.

Придя по его приглашению в его комнаты, Лана не была готова, что увидит консорта с короткими волосами.

– Я обрезал свои волосы, чтобы сделать тебе подарок. Пусть наше свидание начнётся с этого небольшого сувенира, – с этими словами Эзра протянул ей свои отрезанные волосы, сплетённые в косу.

– Спасибо, конечно, но что мне с ними делать? – удивилась Лана.

– Волосы правителя–дракона – мощнейший ингредиент для зелья памяти. А благодаря зелью можно увидеть своё самое счастливое воспоминание.

– Но я не умею варить зелья! – засомневалась Лана.

– Вот почему я пригласил целителя, который сделает это для тебя.

И, действительно, спустя час зелье было готово.

Лана бесстрашно сделала глоток тёмной маслянистой жидкости, и вдруг почувствовала, что её неудержимо клонит в сон. Тело стало тяжёлым, глаза закрылись.

К её удивлению, первым оказалось вовсе не воспоминание из её жизни. Она увидела прошлое Эзры. Девушка словно стала Эзрой и ощутила его отчаяние.

Кажется, он сильно переживал, что ему досталась от рождения столь прекрасная внешность.

Эзра постоянно носил маску, чтобы люди не кидались перед ним на колени, едва увидев его. Люди не могли спокойно переносить его красоту. Проклятие действовало уже тогда, хотя он не вошел в юношеский возраст и не выбирал себе невест.

Эзра носил маску и любил бродить неузнанным по столице. Но однажды ему попались на пути бродячие артисты. Один из них, наложив грим и надев маску, изображал его, Эзру. Он смеялся и повторял, что лучше быть уродом, чем настолько прекрасным, что женщины безумно влюбляются, а мужчины падают на колени и считают божеством.

Лана чувствовала повисшие на ресницах слёзы. Ей стало жаль юношу, окружённого почестями и всеобщим обожанием.

«Его никогда не любили по-настоящему, – подумала девушка. – И людям, восхвалявшим его красоту, не было дела до его души. Словно Эзра всего лишь прекрасная кукла».

Это было печальное воспоминание, но оно вдруг оборвалось. И заменилось её, Ланы, воспоминанием.