Коты и феи

Ребёнка не обижаешь, пьянок-гулянок не устраиваешь, не куришь…

«Мужиков не водишь», — мысленно дополнила я и покосилась на подругу. Та пялилась в окно, очень старательно удерживая бесстрастное выражение лица.

Что-то в речи домового было не так. С запиночками говорит, словно задумывается, как фразу построить… Стилизация такая, причём явно ему известная, но непривычная.

— Подруга у тебя хорошая, родители люди сердечные, и сама ты женщина милая, душевная…

— Пиц, а ты чего так странно разговариваешь? — подтвердила мои подозрения Маришка.

— И выглядишь…

— Не встревай, — буркнул домовой и продолжил перечисление: — Работу работаешь тёплую, добрую, людям приятную… Бельё грязное не копишь, посуду моешь чистенько… и вытираешь. Вообще порядок в доме поддерживаешь… — Он замолчал, видимо отыскивая во мне ещё какие-нибудь плюсы, и вдруг, остро глянув из-под мохнатой длинной чёлки, выдал: — Животных любишь! Даже рыб.

Вот как.

Я ответила шерстистому «дядюшке» столь же пристальным взглядом.

А он невинно заморгал и заявил:

— Словом, будем жить дружно, хозяюшка! Ежели согласна ты на это. Но мы с тобой ещё переговорим вечерком… Обсудим кое-что, чайку попьём.

И в последних двух фразах явственно слышался вопрос.

— Мам, я хочу картошки! — вмешался в беседу ребёнок.

— Конечно, — согласилась я с обоими сразу. — Сейчас картошки, а вечером поговорим с чайком! И жить будем дружно!

— Принимаешь ли меня в хранители дома своего, свет Софья Сергеевна? — с нажимом осведомился домовой.

— Данилова, это ты сейчас должна дать официальное согласие, — пояснила Яна. Прикрыла ресницы и почесала пальцем нос. Мы с детства так подавали друг другу знак, что да, всё правильно, всё хорошо. А вот если плохо и надо отказываться — то чешем бровь!

Отлично. Значит, я права: дружба с дядей Пицем мне совсем не помешает. Раз уж так сложилось.

— Принимаю с радостью! — отчеканила я.

Превращение котов в людей и наоборот посмотреть мне уже довелось. Раз — и всё, никаких, так сказать, спецэффектов.

А вот теперь… теперь я увидела настоящее, фэнтезийное, буквально киношное волшебство — только на самом деле! Между мной и домовым заискрился воздух! Облачко ярких разноцветных искр — сиреневых, жёлтых, алых — было похоже на фейерверк, домашний такой, маленький. Оно разделилось на две части, одна втянулась в меня, вторая в домового. И сразу стало так тепло и легко на душе!

— А теперь, может, поедим уже? — предложил домовой.