Коты и феи

Кроме того, ты ж и сама отлично справилась, — хмыкнула она, глядя на меня едва ли не с восхищением. — Это ж надо додуматься! В рюкзак!..

— Странно, что он назад сразу не перекинулся… — задумчиво сказала я.

— Зачем? — резонно спросила Янка. — Маришку хватать?

— Ну…

— И потом, ты ведь ему нужна. Второе условие выполнить.

— Не понимаю зачем. Заклятие снято, или как там это называется…

— Не полностью, значит, снято. Может, он через неделю опять сазаном станет или ещё что… Можно мне уже идти? Устала я, Сойка, как собака…

— Осталась бы ты, — попросила я.

— Домой хочу. У меня таксистов знакомых куча, а то ты не знаешь. — Янка заразительно зевнула. — Проверенных. А ещё у меня газовый баллончик и летать я могу. Не родился ещё тот кот, который меня в кусты уволочь сумеет. А дома у меня, душа моя, кроме родителей, свой домовой имеется, если что. Как, между прочим, у всякой разумной феи.

Вся Янкина жизнь — как и сам факт этой жизни — убеждала в её правоте. Но, закрыв за подругой дверь, я высунулась в кухонное окно: удостовериться, что она вышла из подъезда, села в машину, — и напомнить, чтобы отзвонилась, добравшись.

Пятнадцать минут спустя мой смартфон взвыл голосом обожаемого подругой Майкла Джексона. Забыла звук отключить!..

— Я дома! — сообщила Яна.

— Хорошо! — И из меня вылетел вопрос, совсем не важный, но всплывший в голове, пока ждала звонка. — Ясь? А кто из твоих фея-то? Тётя Аня, угадала?

— Не-а, — зевнула подруга. — Папа.

И отключилась.

Дядя Коля?! Вот дела! Никогда бы не подумала…

Я мигом представила Янкиного отца, двухметрового тощего дядьку, всю жизнь проработавшего хирургом в травматологии первой городской больницы… Вот уж фея так фея!

Пока запивала остывшим чаем нервный смех, мой — теперь уже точно мой! — домовой спрыгнул со стола, где провёл весь вечер, на табуретку и нейтральным таким тоном осведомился:

— Ну что, свет Софья Сергеевна, хватит с тебя чудес удивительных на сегодня али ещё одним полюбоваться хочешь?

— Хорошим? — опасливо спросила я.

— А это уж тебе решать…

Говорят, что чудес не бывает много. Врут, однако…

Поставить бокал на стол. Подтянуть к груди коленки, обнять их руками — любимая дочкина поза. Почти точно процитировать фразу, весь вечер крутившуюся в голове:

— Что уже теперь скрывать от меня…

И увидеть очередное чудо, опять показательное, неторопливое, окутанное ворохом мерцающих разноцветных искр.

Честно сказать, удивляться я уже не могла.