Коты и феи

И контраст был настолько разителен, что я, заваривая чай, периодически косилась на сильно похорошевшего котяру в костюме-тройке, сшитом явно на заказ.

То есть похорошел он в сравнении с тем голым осклизлым типом, потихонечку сдиравшим с себя чешуйки. Одежда действительно изрядно меняет внешность. Сейчас на моей кухне сидел уверенный в себе, обеспеченный и даже, пожалуй, шикарный мужчина — а не оголодавший бомж с диким взглядом. Разве что тёмные круги под глазами ещё не сошли.

Всё это дорого одетое великолепие казалось настолько неуместным, что в голову полезли не менее неуместные мысли о давно необходимом ремонте.

Да и вообще, гостей принимают в комнате, а не на кухне. Но в комнатах у нас только компьютерные столы… И вообще — кому не нравится, скатертью дорожка!

Сервировав стол, я обвела его приглашающим жестом — в основном для домового. Но Пиц, всё это время сидевший на подоконнике и болтавший ножками, вдруг обернулся клочком тумана, взмыл к потолку и сообщил оттуда:

— Я уж к себе пойду, не обессудьте.

Не люблю питаться в компании.

Из тумана почему-то торчали зелёные ботинки, до того яркие, что я невольно перевела взгляд на герцога: цвет ну в точности как кошачьи глазищи.

— Пиц…

— И не уговаривай, — отрезал этот предатель и банально исчез.

Предназначенная ему тарелочка с куском торта плавно поднялась над столом и неторопливо полетела в Маришкину комнату. Следом отправились три круассана из вскрытого пакета и бокал с горячим чаем. Предатель-то предатель, а вкусняшки не забыл…

Оставалось мысленно вздохнуть и тщательно размешивать ложечкой сахар.

Разговаривать с незваным гостем не было никакого желания. А ведь нужно.

— Вы чай пейте… А то остынет, — предложила я.

— И уходите, да? — понятливо продолжил герцог.

— Вы очень проницательны, — съязвила я.

Да! Все истории когда-нибудь заканчиваются. И мне очень хотелось поставить в этой большую жирную точку. Точнее, кляксу, чтобы залить все воспоминания. Но сие вряд ли возможно в свете событий двух последних дней, прямо и беспощадно затрагивающих мою жизнь.

Какая уж тут точка! Разве что в прологе…

Но попытаться я ведь могу?! Значит, должна.

— Константин Андреевич. Я действительно хотела бы вас больше никогда не видеть, — сказала я честно. — Скажите, пожалуйста, можем ли мы как-то положительно решить этот вопрос?

— Боюсь, что нет, — не менее честно ответил герцог. — И поверьте, Софья Сергеевна, я сам далеко не в восторге от происходящего.