Наследница Торманжа

Впрочем, выяснять это, сидя на холодном полу, не хочется. Да и фисса, помогая мне подняться, нервно оглядывается и, схватив за руку, невероятно сильно тянет за собой:

— Идёмте!

«Полёт» на крейсерской скорости продолжается ещё минуты три. Оценив пройденный километраж, особенности топографии и местной фауны, решаю, что одна я из каюты ни ногой!

Наконец, достигнув нужного места, фисса открывает мне дверь и всё-таки ухитряется смыться. Вот незадача!

Заглянув в проём, лицезрею не слишком большое помещение, но весьма интересное в отделке — бледно-розовые с рельефным растительным орнаментом стены, тёмно-малиновый многоуровневый потолок, из-под которого пробивается мягкий свет, придающий уют этому лаконичному, не перегруженному вещами пространству.

Единственный предмет мебели, занимающий почётное место в центре комнаты, — обеденный стол. Не совсем привычный, слишком высокий, шестигранный, с о-о-очень толстой крышкой. Но... Пустой! Вывод делаю неутешительный — кормить меня явно не собираются. Обидно!

Убедившись, что ничего жуткого в «столовой» нет, прохожу внутрь и опускаюсь на мягкое сиденье одного из двух стульев, дополняющих сей монументальный шедевр дизайнерской мысли.

Подпираю кулаком голову и набираюсь терпения. Ждать, судя по всему, придётся долго.

— Эстеллина!

Аж подпрыгиваю от резкого оклика. Что ж так пугать-то!

Смотрю, напротив стоит муженёк, недоумевающе взирая на меня, прекрасную.

— Первый раз вижу, чтобы столовую использовали как спальню, — выдаёт наконец. — Почему не ушла в каюту? Там же удобнее.

Ясно. Меня вырубило. Такое периодически случается, если долго без движения сижу. Прям по анекдотическому варианту закона Ньютона: всякое тело, находящееся в покое, стремится погрузиться в сон.

— Я ужинать пришла, — поясняю, — а уснула, потому что никого не было.

— А где фисса Майренна? — хмурится, оплетая пальцами резную спинку стула и отодвигая его чуть в сторону.

Пожимаю плечами. Откуда мне знать-то?

— Значит, ты ещё не ела? Ладно, смотри. — Видно, что он сердится, но держит себя в руках.

Нежданно приобретённый супруг садится напротив, надавливая ладонью на центр столешницы. Реагируя на прикосновение, та немедленно раскладывается, открывая взору и тарелки, и стаканы, и еду с напитками.

— Сама пробуй, — командует, снимая крышку с блюда, стоящего перед ним, и придирчиво его рассматривая.

Повторяю процедуру, получая аналогичный эффект с моей стороны. Понятно, скатерть-самобранка, только подход к ней особый нужен.