Две души. Испытание бытом

Я растерянно моргнула и сообразила, что опять начинаю превращаться в дракона – знакомое мне уже ощущение изменения внешности да ускоренное сердцебиение. Ох… Хоть бы это многострадальное строение по камешку не разнести… Глаза заволокла черная пелена, и последним, что я увидела, была та самая жуткая подкова, увеличившая скорость и буквально набросившаяся на меня.

Девочки плакали, Варт ругался. И то, и другое делалось монотонно, так что вполне возможно, что со стороны мужа это было не руганью, а каким-нибудь очередным заклинанием.

Голова моя, голова… Будто в одиночку пару-тройку бутылок советского шампанского вечером «приговорила»… Кое-как разлепив непослушные глаза, увидела, что лежу на своей собственной постели. Служанки, заметив, что я уже пришла в себя, радостно вскинулись, но при хозяине подойти не осмелились. Варт закончил свой длительный бубнеж, повернулся ко мне, глазами-лазерами просканировал с головы до пят и недовольно проворчал:

- Я тебя в башню запру. И ключ потеряю.

Спасибо, милый. Я тебя тоже очень люблю.

- Что … со мной … случилось?

Слова давались с трудом, словно и впрямь птичка «перепил» надолго задержалась накануне.

- Ничего особенного. Тебя всего лишь попытались убить.

Действительно, мелочи. Вот в кого он такой язва? Неужели это я на него так отвратительно влияю?

- За что?

- А просто так. Чтобы в следующий раз всякую непонятную гадость в руки не брала. Это ж надо было додуматься – арониматор в господскую комнату принести.

Последняя реплика явно была адресована не мне.

Ингира испуганно сжалась, понимая, что наказания за проступок не избежать.

- Варт?

Он фыркнул, приказал девочкам выйти, а когда мы остались одни, уселся рядом на кровать.

- У тебя мозги вообще работают? Нет, не так. Они у тебя есть? Хоть где-нибудь остались? А если бы в тебе не было твоей драконьей крови? Ты подумала, что могло случиться? Правильно: от этой гадости тебя и моя защита не спасла бы.

Я вздохнула. Действительно, где мозги и где я. Отец всегда твердил, что безмозглостью и бесшабашностью я пошла в прадеда, простого сибирского мужика под два метра ростом, не боявшегося зимой с одним ножом на медведя ходить.

Правда, тот же медведь его и задрал… Когда деду было пятнадцать лет… Но то такое…

- За что?

Блин, как же тяжко говорить… Муж, видно, это понял, потому что покачал головой:

- Постарайся поменьше напрягать горло. Я болевой эффект снять при всем желании не смогу – это особенности той гадости, что тебя чуть не прикончила.