Академия оборотней: нестандартные. Книга 2

Что с тобой приключилось? Только не говори, что верфоксы не справились с ревностью, заколотили в ящичек да отправили подальше, чтобы за юбками не мог гоняться... А хорошая идея! Надо обратно запихать...

— Найка, — с придыханием простонал Вемуд. — Не ревнуй! Ты моя единственная любовь!

— Ага, — едко хмыкнула я, — единственная в пятом ряду на семнадцатом месте! Хоть мне мышей на уши не вешай!

— Мыши? — Вемуд смешно дёрнул подвижным носом, глазки зелёные загорелись, верфокс облизнулся. — Где мыши? Жрать хочу, аж живот вокруг позвоночника завернулся!

Окинула отощавшую лисью тушку и покачала головой:

— Неужели сам залез? Зачем?!

— Я не мог бросить тебя, Найка! — героическим тоном заявил он.

Окинула верфокса жалостливым взглядом и спросила:

— Слушай, а ты способен доволочиться до лазарета или мне придётся тебя тащить?

Лис словно не услышал: мечтательно улыбнулся и шевельнул ушами.

— Вдруг вдали от могучей энергетики единорога ты растаешь в моих объятиях?

Вемуд приподнялся, и я осторожно поддержала друга, помогая сесть.

— Пока что

ты

в моих таешь... Точнее, сохнешь. Ага... Точно!

Вытащив из рюкзачка воду, помогла напиться. Поморщившись от неприятного запаха, которым пропитался лис, невольно задержала дыхание. Воняло как от звериной клетки! Верфокс, утолив жажду, вздрогнул так, словно встряхнуться собрался.

— Перевернуться бы да добежать до кустиков, — смущённо проворчал он.

— Там твой отец, — предупредила я. — Не думаю, что он в курсе, что вёз в ящике сына... И мне кажется, сюрприз ему не понравится...

— Спасибо, — рыкнул лис.

Преобразившись, юркнул меж ног студентов, лишь хвост мелькнул огненной стрелой. Тронула ящик, снова поморщилась и изумлённо покачала головой: совершенно сумасшедший зверь!

Один из белобрысых подошёл ко мне и протянул руку:

— Я Рольер, из Северной академии.

— Найка, — осторожно ответила я и, покосившись на его раскрытую ладонь, приподняла брови: — Ты же верпант, правильно?

Парень кивнул, белоснежные волосы покачнулись, пряди скользнули по выступающим скулам. Сердце моё сжалось — совсем как у Земко! Только у любимого глаза чёрные, а у Рольера светлые, почти льдистые... страшные. Он всё ещё держал руку, и я, поколебавшись, легонько пожала её.