Милая Лэина в логове Змея

Оно мучительно жгло меня изнутри и снаружи, я полыхала и хватала воду ртом.

Опять кому-то из моих новообретённых врагов удалось подобраться ко мне вплотную и совершенно безнаказанно попытаться отнять у меня жизнь. Я снова попала в их ловушку. Удушье и воспоминания о рыболовных сетях, снившихся мне последние две ночи, плавно перетекли в новое видение. И вот уже не какая-то девушка, а сама я подносила к губам пузырёк с горькой смертельной жидкостью, опрокидывала его и глотала эту горечь под насмешливым взглядом Рагавурра.

На его губах играла всё та же лукавая улыбка.

И я поняла, что судьба этой девушки станет моей судьбой, если я не обрету свободу.

Огонь в моём теле то нарастал, то стихал и оборачивался новыми образами, порождёнными событиями последних дней. Больше всего мне виделись реликвии, и Лаан, и кровь, которую они проливали. Время перестало существовать, превратилось в вязкую субстанцию и, казалось, этот ужас никогда не закончится.

Но в какой-то момент из нескончаемого потока видений меня выдернуло словно неудом.

Что-то холодное, густое и солёное растекалось у меня во рту, и что-то горячее касалось губ. Я открыла глаза, и прямо перед ними были две чёрные бездны, отражающие такую же чёрную душу моего спасителя. Рагавурр отстранился, прерывая поцелуй, снова набрал в рот противоядие из тёмного пузырька и начал касаться губами обожжённых мест на моей шее, плечах и руках.

Там, где противоядие оставляло вязкий след на коже, растекался холод.

Такой же холод сейчас расходился у меня внутри, гася жгучее пламя, разожжённое ядом. Когда на моей коже осталась лишь прохлада и никакого огня, Рагавурр закрыл темный пузырёк и склонился над моим бледным и испуганным лицом.

Я смотрела на его ровный высокий лоб, точёный нос и чётко очерченные скулы. Сейчас мои глаза не застилала ни ревность, ни ненависть, и всё в нём казалось мне прекрасным.

Прекрасным, но таким же ядовитым, как водоросли, подсаженные в мой сад.

Мы смотрели друг другу в глаза, и мне было невыносимо!

Невыносимо, что он знал об этом нападении заранее, ждал его, выглядывал из окна и, наверняка, держал противоядие в верхнем ящике своего письменного стола. И мне было совершенно плевать на наши договорённости и на то, что я сама дала согласие подыграть ему и притвориться невинной жертвой. Нестерпимо болезненным было осознание его равнодушия к моим страданиям.