Питомица дракона

Потому с готовностью поспешила вниз, вслед за большой пятнистой кошкой, первым животным, что увидела в этой ледяной пустыне. Я её Вьюгой и назвала в итоге, потому что во время вьюги мы и познакомились. 

И не приманивала я её, сама пришла. Согрела меня, когда я уже готова была отгрызать от холода пальцы. Может потому я барсу так самоотверженно и поверила, когда пришла пора нырять? 

Всю свою жизнь я боялась глубокой воды. С тех самых пор, как упала в колодец. Темнота без осязаемого дна — это было ужасно. Когда я вижу бездонность глубины в любом водоёме — паника одолевает меня, стоит только вспомнить образ колодца.

Не представляю, как можно плыть на корабле, зная, что внизу ничто. Тёмно-синее бездонное ничто. Ух, жуть! 

Но ради Вьюги я справилась. Думаю, теперь я даже спокойней отнесусь даже к колодцу… 

Когда метель утихла и я снова смогла разгибать пальцы, кошка повела меня… нет, вовсе не вниз с гор, как до того. А прямо вглубь пещеры. В темноту. В гробовой тишине лишь кое-где капала вода, потому моё сердце, казалось, колоколом стучит, вырываясь из моей груди.

Но снежный барс оказался с сюрпризом — ночной подсветкой. Её шкура светилась голубовато-зеленоватым, иногда отбрасывая розоватые тени на стены. 

Так мы добрались до подземного озера, куда кошка и зашла, призывно на меня оглядываясь. Просто зашла и ждала под водой, словно и не дышала воздухом вовсе. Ни одного пузырька не пустила. Ох, нет, не хочу вспоминать свои душевные метания в тот момент, когда решалась последовать за ней.

 

Зато знаю, что с тех пор у меня не было существа более дорогого, чем Вьюга. Она подарила мне столько тепла и поддержки, сколько я и ожидать не могла. Вот и вправду жертва моя не была напрасной… От страха вон, кажется, тоже по сути избавилась.

— Ты уже поняла, кто такие фамильяры? — спросил у меня Володас, вырвав из воспоминаний.

— Намекаешь, что те самые духи-животные? — приподняла я бровь. — Но зачем им оберегать ваших невест?

— Их потомки. Если они не будут помогать, то баланс окончательно рухнет, что уничтожит и их.

Я промолчала с выражением на лице вроде “понятно, вот оно как”. А Кьярис заговорчески шепнул мне на ухо:

— Просто они чувствуют ответственность за тех, кто живёт в их мире. Люди им дороги. 

— Не слушай этого романтика, — фыркнул Володас, решив, видимо, завладеть моим вниманием за счёт своей откровенности. — Все боги прагматичны, что старые, что теперешние. Ты сама это знаешь.

А я обернулась на Вьюгу.