Питомица дракона

 

— Я присоединюсь, не против? — спросил Морок. — Братья сказали, что втроём охранять Медного будет жирно.

— Вдвоём тоже, но первое время надо убедиться, что психоз ушёл, — ответил я.

— Рассказывайте, что приключилось, — затребовал Роркарт в свойственной ему манере невежливого интереса.

Я помолчал, размышляя о том, стоит ли прямо говорить при Мороке. Надо отметить, из троих братьев именно он лучше всего подходит для такого разговора. И скептичен, и открыт новому одновременно. Умный. Он разберётся, что ему нужно, а что не нужно понимать.

Усевшись поудобней, я рассказал Роркарту историю Медного с самого начала. Мне это тоже полезно было — для структуризации. 

Припомнил, что в самом начале дракон показался очень способным и надёжным. Любопытный, но размно. И, что важно, подвержен влиянию авторитетов. Для молодого дракона это очень важно, чтобы не попасть в беду. Хорошо, что таким авторитетом стал я. Роркарт так сказал. Пожалуй, этот факт сыграл на руку, когда Медного впервые накрыло. Он ведь звал меня, именно меняю 

Вспомнился случай с дельфинами.

Да, Медный не догадался, что они близки к разумности, но интересно, почему нет? Какие у него критерии?. Хотя, до знакомства с Лирой я и людей-то не причислял к разумным существам. Да и после… В том плане, что поведение людей Холодного я назвал бы стадным, а не разумным. Только Лира и жители Кеацфина — другие. 

— Когда у него впервые появились признаки пробелмы? — спросил Роркарт.

— Это из-за разрыва оболочки мира, — ответил я ему.

— Дыра появилась ещё до его рождения, но он заметил её, когда я вернулся с Лирой обратно. 

— Заметил-то раньше, — поправил меня Морок, — просто задумался потом. Помнишь, он же просил её заделать.

Я вздохнул:

— Его убили межмировые твари, когда он защищал свой мир.

— Похоже на поведение бога, — хитренько заметил Роркарт. Всегда ищет подтверждение своим теориям. 

Но сейчас у меня другая цель. Я пришёл ради медного, а не разгадок тайн мироздания. Удивительная вещь — чем ближе я к ним, чем больше узнаю от того же демиурга или Лиры, тем меньше мне интересно.

Точнее, тем меньше волнует, беспокоит. Наверное, потому что наличие информации успокаивает. Неизвестность пугает. 

— Любой разумный мужчина станет защищать родной мир от напасти, — заявил я, не желая подыгрывать Роркарту.

— Твоя правда. Те же кристальные волки — яркий пример. Но не думаю, что медный был одним из них.

— Дело не в том, кем он был, важно, кем может стать.