Под тихое мурчание...

Хвостомысл порой даже вовсе забывал, для чего он мчится по лесу рядом со своей любимой – ему казалось, что он хищник, дикий кот, охотящийся за полевой мышью, далекий древний предок всех кошачьих, не знающий ни мягких подушек, ни блюдечек с молоком, привыкший спать на ветках деревьев, не умеющий мурлыкать. В такие моменты лес оглашался его пронзительным воплем, который эхом возвращался к ним с Ушкомилой и в котором другие коты могли прочитать все эти удивительные чувства. А Ушкомила отвечала на это негромким насмешливым фырканьем, напоминая своему спутнику, что та древняя жизнь в дикой природе только кажется ему, изнеженному цивилизацией, свободной и полной радостей, что окажись он на самом деле в шкуре первобытного дикого лесного кота, он бы очень быстро взвыл от тяжелой голодной жизни и запросился бы обратно, в теплый дом, где всегда сытно кормят.

Хвостомыслу хотелось поспорить с ней, попытаться доказать, что не так уж он и изнежен, поведать, как он, еще не умея превращаться в кота, в человеческом обличье, ходил в многодневные походы, в том числе и зимой, и прекрасно себя при этом чувствовал.

Но вести серьезные беседы на бегу, даже на емком кошачьем языке, было не очень удобно, так что он решил отложить этот разговор до лучших времен, когда они не будут никуда спешить и ни о чем беспокоиться. А пока стоило пользоваться моментом и радоваться полету над сугробами, не отвлекаясь на посторонние мысли.

Несколько раз и Ушкомила издавала звонкое победоносное мяуканье, и ее друг читал в нем не только удовольствие от бега, но и чуть злорадное напоминание ему о том, что еще недавно он никак не мог превратиться в кота, а потом сердился на нее за то, что она напугала его, заставив все-таки сменить облик. Если бы она этого не сделала, ему никогда не пришлось бы испытать все то, что они испытывали теперь, ехидничала кошка. И ответом ей было фырканье со стороны Хвостомысла – скачущий по сугробам кот давал подруге понять, что даже если бы он не сменил облик тогда, месяц назад, это еще ничего бы не значило.

Он вполне мог бы превратиться позже, и сейчас рядом с ней все равно бежал бы пушистый серо-полосатый кот.

С этим Ушкомила не спорила. У нее не было сомнений, что сколько бы ее любимый ни тянул время, не решаясь окончательно изменить свою жизнь, рано или поздно он бы точно сделал это.