Под тихое мурчание...

Еще он никогда не пригласит ее на свидание, никогда не угостит ее чашечкой кофе, никогда не предложит продолжить посиделки в его комнате…

Водитель помотал головой – что это за мысли теперь полезли ему в голову? Почти всю дорогу он умудрялся не думать о том, что Тая ему нравится, не вспоминать, что ему хотелось позвать ее на свидание, еще когда он только познакомился с ней, что он даже строил планы, как отвадить от нее Константина, когда считал его своим соперником… И вот теперь эти воспоминания налетели на него, словно нахальные птицы, которых он пытался прогнать, но которые этого не испугались.

Мало того, к их стае постоянно присоединялись все новые птички!

Он никогда больше не услышит такого мелодичного голоса Полуяновой. Никогда не увидит ее узких черных восточных глаз, таких редких и необычных для холодного северного города. Никогда не будет вместе с ней ждать весны, радоваться первым сосулькам на крышах и вдыхать аромат талой воды, никогда не будет гулять с ней в лесу, окружающем город, во время короткого, но такого яркого северного лета, никогда не будет вместе с ней любоваться первыми срывающимися с веток осенними листьями.

А еще они никогда не будут вместе помогать людям, приехавшим в пансионат на лечение, не будут радостно обниматься, когда очередной пациент, обложенный со всех сторон мурлычащими котами, откроет глаза, а потом впервые самостоятельно встанет с кровати. Возможно, когда-нибудь он встретит другую девушку, с которой у него будут и свидания, и прогулки, и всевозможная романтика – но вот этого совместного счастья от того, что на их глазах произошло чудо и что они оба помогли ему свершиться, в его жизни не случится точно.

Этим счастьем он заплатил за возможность вырваться из кошачьего города… туда, где его не ждет ничего хорошего. Стоило ли оно того?

Грузовик продолжало подбрасывать на многочисленных неровностях, однако теперь ямы на дороге как будто бы были не такими большими, и тряска стала немного меньше.

Приглядевшись, Грушев понял, что на шоссе теперь лежит особенно толстый слой смерзшегося снега, и с досадой вновь сбавил скорость, опасаясь, как бы его не занесло на скользкой дороге. Чем медленнее он ехал, тем больше у него было времени для сомнений. Для заданных самому себе вопросов о том, стоит ли его побег всего того хорошего, что он оставил позади. И тем сложнее было раз за разом закрывать глаза на напрашивающийся ответ.