Обреченная любить

Вы и без того нарушили закон, спрятав мага. Известно ли вам как карают за подобное преступление?

— За каждый год укрывательства преступник получает по году заключения в каземате, — ответил эрл.

— Сколько ей сейчас?

— Девятнадцать.

В комнате повисло напряженное молчание. Криста едва улавливала смысл разговора. Кажется, родителям грозило заключение. Целых девятнадцать лет. Для них это равносильно пожизненному сроку. Вряд ли они проживут так долго в тюремных условиях.

Но откуда у них взяться магу? Криста знала их отличительную черту – рыжие волосы.

Из этого правила не существует исключений. Но в доме рыжих отродясь не было.

— Ваше имущество конфискуют, — говорил старик, — и продадут с аукциона. Вас лишат привилегий, статуса и родового имени.

— Что будет с неучтенным магом? — маму не волновало собственное будущее, она беспокоилась лишь о маге. Да кто он такой?

— Мы заберем его в общину. В таком возрасте поздно проходить обучение. Поэтому мага запечатают, закрыв ему доступ к Энергии.

— А потом? — уточнил отец.

— Потом, если установят, что маг ничего не знал о своем даре, его отпустят.

— Она ничего не знала! — воскликнула леди Иона. — Клянусь вам, мы скрывали правду ото всех, включая ее. Кристабелла понятия не имеет о том, кем является.

Криста пошатнулась, чуть не свалив горшок с бесценным цветком. Она – неучтенный маг? Сколько себя помнила, она всегда была обычным ребенком. Никакой магии. Если не считать событий последней недели.

Неужели она выбросила Рию и Дэма в сад при помощи магии? Ноги подкосились, и она сползла по стене на пол.

Дальнейшее Криста плохо запомнила. Она по-прежнему сидела на полу, когда дверь гостиной открылась. Здесь ее и нашли. Под причитания и слезы матери ее подняли. Не позволив собрать вещи, повели к выходу. Криста умоляла дать ей попрощаться с родителями, но маги торопились, опасаясь, что она вновь используется Энергию. Чтобы этого не произошло, они наложили на нее чары, и Криста обмякла от слабости.

Единственное, что успела, – схватить небольшой портрет родителей с комода и спрятать в складках платья.

— Будь стойкой, дочь! — крикнул вслед отец. — Помни, что мы любили тебя сильнее жизни и все делали исключительно ради твоего блага.

Она обернулась, взглянуть на родных. Отец, прижимая к груди рыдающую мать, махал ей вслед рукой, а за их спинами возвышались надзорные. Где-то на заднем плане няня украдкой вытирала слезы.