За гранью реального

И главное! Все блюда на месте, а в зале никого! Ох я и оторвалась…

А потом… потом сразу в двух местах замерцало голубое пламя, и…

– Как это понимать? – в унисон вопрошают появившиеся.

И не успевшая ещё испугаться, довольная жизнью я окидываю взглядом воззрившихся друг на друга муженька с принцем и заявляю:

– Не оригинально!..

А эти двое как ни в чём не бывало продолжают испепелять друг друга взглядами. Первым дар речи обрёл магистр:

– Кто это? – так и не отрывая взгляда от противника, лаконично поинтересовался он.

Я лишь зябко передёрнула плечами, но он видимо заметил. Чуть склонил голову набок, а затем на его губах неожиданно зазмеилась полная презрения улыбка.

– Судя по описанию… это тот самый ненаследный принц… – предпоследнее слово прозвучало с подчёркнутой ехидцей.

Лицо обсуждаемого запылало, крылья точёного носа задрожали, демонстрируя, кажется, последнюю стадию раздражения, и он выдал:

– Не тебе, шавка безродная, о моих наследных правах судить! – в голосе, как и в мерцающих серебром глазах – сталь.

И мне стало страшно… очень! Но не за себя. За Элифана. А тот словно и не замечая угрозы, ехидно так усмехнулся и говорит:

– Безродная, говоришь? Ну-ну… – протянул магистр. – Понимаешь ли, милая… я покопался тут, пока тебя искал… в роде Альранда власть передаётся по женской линии, а ты от широты душевной ту самую линию прервала. Вот он и бесится.

– Она вернёт мне сестру, – прошипел принц.

– О да… Ваше Высочество… – Элифан продемонстрировал полный издёвки придворный поклон. – Вы такой большой, а всё в сказки верите.

Принц лишь зашипел в ответ. А я, забыв как дышать, смотрю на этих двоих.

– А не подскажете ли, Ваше Высочество, не ваши ли обделённые властью ручки, поспособствовали исчезновению вашей же кузины? Ведь она была бы следующей претенденткой на трон после вашей сестры?

– Сальгимонту, я не трогал, – начал уже рычать бледнеющий и сжимающий кулаки принц.

– О да, да… – мило улыбаясь в ответ, словно задумчиво произнёс муженёк. – Видишь ли, милая, твой… бывший жених когда-то в гневе сделал так, чтобы мужские особи их рода не могли быть признаны правителями. Прерывается женская линия приходит время смены династии.

– Я никого не трогал! – всё ещё шипит принц.

– О да! Ну конечно же! Не ты ли собственноручно уничтожил на всякий случай мать Сальгимонты.