Ведьма в Стоунской академии. Сердце дракона

Удивилась: кого может бояться дракон? Но главное, что меня убивать тот не собирался. Ощутив себя увереннее, выдохнула:

— Знаю.

Мужчина уставился выжидающе, а я не менее пристально разглядывала его: сначала он показался очень молодым, но теперь, различив тонкие, едва заметные полосочки на коже там, где у людей обычно намечаются мимические морщинки, прикинула, что ему, должно быть, лет четыреста… Наверняка уже и внуки есть.

— И где же он живёт? — не выдержал дракон.

Я иронично усмехнулась — какой нетерпеливый! — и обернулась:

— Видите жёлтый дом? Завернёте за него и сразу поймёте, где живёт слышащий.

Не пропустите, там огромная вывеска!

Развела руки, показывая, насколько огромная, а дракон, ни слова не говоря, направился в указанном направлении.

— Не за что, парон! — мстительно крикнула я, раскрывая инкогнито, и умильно покачала головой: — Сама вежливость!

— Это что, — услышала громкий шёпот, — настоящий дракон?!

Подняла глаза и, увидев изумлённо-восхищённую физиономию рыжей торговки, невольно рассмеялась:

— Ага!

— Вот это да, — ахнула девушка, не замечая, как тощий парень под шумок стащил из телеги пару драгоценных мешочков.

— Они ещё прекраснее, чем рассказывают…

Я пожала плечами и заглянула за колесо.

— Эй! Ты жив там?

Но фасма под телегой уже не было. На дороге я заметила блеск и, присев, выудила из пыли маленький, всего с ноготок, переливающийся серебром тёмный бугристый камушек. Услышав его вибрации, завороженно пробормотала:

— Неужели это настоящий чёрный алмаз?!

Выпал ли он из кармана или украшения парона, или же камушек оставил фасм?

— Пожар!

От резкого крика я вздрогнула и выпрямилась.

Быстро осмотревшись, заметила того самого воришку, который стащил сахар: вытянув руку, парень указывал на жёлтый дом:

— Смотрите, дым! Пожар!

Я сощурилась и к своему ужасу увидела уходящий в небо чёрный столб, но поднимался тот не от жёлтого здания, а от того, что за ним. Сердце болезненно сжалось от дурного предчувствия. Я побежала, но едва не упала из-за неудобных туфель.

Скинув противную обувь, приподняла юбки и рванула так, что ленточку с волос сдёрнуло ветром.

Завернув за угол, остолбенела и, не в силах сделать ни шага, лишь смотрела, как жадный огонь пожирает наш дом.

— Этого не может быть, — покачала я головой. — Там же защитные камни… — И вскрикнула: — Мама!

Бросилась к дому, но меня перехватила одна из кумушек.

— Стой, Ари! Ты погибнешь!

— Там же мама! — отчаянно вырывалась я.