Ведьма в Стоунской академии. Сердце дракона

— Послушай, — страдальчески проговорил он, — Ро Кунд очень красивый молодой человек, и быть с пароном мечтает каждая девушка Стоунской академии, но Ари… — Глянул так сочувственно, что в груди шевельнулось сомнение. — Он же дракон!

— Знаю, — сухо ответила я. — Парон Ро Кунд прямой наследник Туманной долины, дракон высшего магического пламени и студент третьего курса Стоунской академии. Он признался мне, и я приняла его чувства! — Помахала рукой, показывая кольцо. — Что вы сделаете? Выгоните меня из академии за это?.

Гокфин скривился так, словно его тело внезапно пронзила боль.

— Ари, — вздохнул ректор, — ты не понимаешь. Даже будь парон хоть трижды богат и четырежды родовит, он дракон! Ро Кунд не просто признался тебе, он при всех назвал ведьму тикин и подарил кольцо.

Развела руками:

— Ну да! И всё это моя вина?

Ректор заскрежетал зубами, зло посмотрел на меня и, не сдержавшись, рявкнул:

— Да он предложение сделал! И ты приняла…

Я забыла, как дышать. Не в силах поверить в столь радужную возможность, счастливо рассмеялась: теперь я точно доберусь до того гада с зелёными глазами и жестоким сердцем!

— Плакать должна! — крикнул Гокфин.

— Вот и замечательно, — выдохнула я, ощущая, как излишек энергии втягивает апатит — мой резерв на тот случай, когда будет необходима подпитка.

Ректор схватил меня за плечи и встряхнул:

— Да тебя же убьют! Откажи ему…

В упор посмотрела в лицо высокого статного седовласого мужчины и прошипела:

— Ни за что!

Ректор невольно отшатнулся и уронил руки.

— Как ты можешь? Я был уверен, что ты до конца жизни возненавидишь тех, кто сделал, — прошептал едва слышно, — такое…

Я замерла, дыхание перехватило. Пристально вгляделась в ректора: не почудилось? Срывающимся голосом уточнила:

— Что вы сказали?

Он отвернулся чересчур уж резко, сложил руки за спиной, передёрнул плечами, будто сожалел о вырвавшихся словах.

— Сказал, что тебя убьют, если не откажешься.

Покачала головой: ну уж нет, я прекрасно уловила, что он прошептал! Не почудилось, не послышалось. Глаза наполнились слезами: впервые с момента чудовищного пожара кто-то хотя бы намекнул на виновность драконов! Не могла ни пошевелиться, ни говорить, только смотрела перед собой. И Гокфин тоже промолчал тогда? А ещё называл отца другом. Ненавижу.