Ведьма в Стоунской академии. Сердце дракона

— Ты не погибнешь, — пристально глядя на закрытые веки существа, сказала я. — Да, я лишь ученица, но мой папа — самый сильный слышащий камни на сотни километров вокруг! Он тебя в два счёта на ноги поставит!

Надеясь, что моё обещание отец выполнит, побежала по едва заметной тропинке в направлении дома.

***

Комната, где отец проводил приём пациентов, была темна, в свете единственной свечи я едва различала на кушетке очертания неподвижного фасма. Вокруг поблескивали и переливались сиреневатые друзы халцедонов.

Отец с суровым выражением лица тщательно насыщал оздоровительной энергией камня рану за раной.

— Плохо, — резюмировал он и, распрямившись, помассировал поясницу. — Пока неясно, сумеет ли тело использовать насыщение энергией.

— Он не выживет?

Я старалась говорить бесстрастно, — отец твердил, что целитель не имеет права проявлять сочувствие, поскольку жалость мешает концентрации, — но голос предательски дрогнул.

— Через несколько часов узнаем, — холодно ответил отец.

Посмотрел на меня и немного смягчился. — Опоздай ты хоть на десять минут, не стал бы и пытаться. Удивительной силы духа фасм! С такими ранами он давно должен быть мёртв.

Я решила не рассказывать про апофиллит, который и спас жизнь существа, поскольку слышащий камни сразу бы отобрал минерал, а у меня на него другие планы, которые отец может и не одобрить. Одхин редко экспериментировал… То есть, никогда. Мне и так повезло, что в приёмной целая какофония сильных камней — тонкую энергетику трудно расслышать при таком напоре «земных» кристаллов.

— Я к маме, — пятясь, буркнула и выскочила из приёмной.

Фасму не помочь, но могу насытить мамочку чистой звенящей энергией редкого минерала. Надеясь, что камень слегка восстановился после мощного выброса на Крыле, побежала в другую часть дома. В коридоре едва не сбила с ног Ноуса.

— Мама не спит? — спросила у старого слуги, тот морщинисто улыбнулся и покачал головой.

Махнула рукой: — Я к ней!

Не дожидаясь кивка немого старика, побежала дальше. Нетерпеливо рванула дверь и замерла на пороге, любуясь лежащей на кровати женщиной. Вокруг её тела одеяло было прижато блестящими минералами. Мама выглядела как нежная хрупкая роза, которую положили на груду сокровищ.

— Какая же ты красивая! — ласково произнесла я. Закрыв дверь, подошла к кровати и, схватив расчёску, провела щетиной по роскошным золотистым волосам.