Цветок в мужской академии магии

Иначе как объяснить, что чем больше смотришь в эти глаза, тем меньше хочется злиться?

Вспомнилось: когда впервые столкнулся взглядом с лежащим на пузе Сворски у стен академии, внутри все будто демон перевернул. Почему-то хотелось встать на защиту тощего, откормить с ложечки.

Из-за этих странных желаний я вызвал Шипящего. Этого огненного духа мне подарил главный маг огня в честь примирения, и он прекрасно нейтрализовал любую магию разума.

И вот кручу, верчу, а желание откормить не пропадает.

Странное дело. Шипящий даже сильнейшие привороты придворных дам нейтрализовал, а тут не отпускало.

Магия сильная – решил я, когда взял на руки адепта. Вот на него все и клюют! И эти трое ребят тоже пожалели, прониклись, наверное, как в глазюки фиолетовые посмотрели.

Даже я портал в лазарет открыл, а попал в собственную спальню. Хорошо, что Сворски без сознания был, а то бы себе надумал невесть что.

Наверное, какая-то родовая магия. Шипящего пришлось убрать, пока тащил адепта, вот меня и накрыло.

Личное досье Марка Сворски на тот момент я уже уничтожил, потому что к назначенной дате он не явился. Фактически это значило отчисление, потому что все сданные тесты тоже канули в лету в час икс. Можно спокойно отказать в зачислении, но…

Что это ворочается внутри? Жалость? Наверное.

А еще понимание, что даже злодеи заслуживают шанса измениться, иначе им только одна дорога – в бездну. Да и слухи могут лгать.

Это я на свой шкуре испытал не раз. Может, это магия родовая, а он сам такого внимания не желает?

Никогда не думал, что буду помогать такому, как Сворски. Но меня подкупила сила воли, не думайте, что только глаза. Люблю таких людей, которых даже смерть не согнет. Да и наличие трех друзей, которые притащили в академию полуживого парня, говорит о том, что не такой уж он и плохой, как ото всюду трубят. И Фрай Дай, наш лекарь, чуть сам не слег, выхаживая парня. А он злодеев никогда не спасет – видит гнилье души и отказывается, сколько ни уговаривай.

И никакая магия на Фрая уж точно не действует.

Так что я решил немного помочь Сворски, раз столько людей за него. Поспорил с дочерью, как только доложили, что он до сих пор не пришел в себя. Если уж кто и способен был поднять его с кровати, то только Ева. Она однажды даже моего пра-прадеда из могилы подняла, споря со мной о происхождении нашей фамилии.