В плену чужих оков

— Предлагаешь уехать, даже не осмотрев место? — тут же повернулась к напарнику и он, о чём-то поразмыслив, наконец оставил окно в покое.

— А хочешь?

— Не нужно спрашивать.

— Тогда, в общем-то, я за. Только, может, подождём до вечера? Не хочу даже вылезать из комнаты.

Я ухмыльнулась, спеша обрадовать.

— Мы задержимся тут как минимум до завтрашнего дня, так что не переживай и расслабься.

— То есть? Зачем до завтра? — в миг помрачнел Макс, представив, вероятно, сколько впустую будет потрачено времени и сколько очаровательных девиц упущено.

— Затем, чтобы Владимировна меня к столу не приклеила, — весомо разъяснила я. — Тебе-то, само собой, всё простят и по головке за попытку погладят, а меня, мой верный друг, скушают и не поморщатся, если я вернусь так быстро и без материала.

— Да не выдумывай, — отмахнулся Макс.

— Побушует немного да успокоится, а потом даст новое дело или место, и всё: всё в шоколаде.

Я снисходительно закачала головой. Он с самого детства плохо представлял отношения между женщинами, считая, что с любой из нас можно без труда договориться. Я и не отрицала, однако не уставала напоминать:

— Так просто выходит лишь у тебя, Макс. Открой глаза — она только с тобой и при тебе такая милая и уступчивая.

Максим, поведя губами, вынужден был отступить.

— Но мы можем просто не показываться ей на глаза.

Ну уж конечно.

Я взглянула на него без слов, вновь обернулась к телевизору и сделала звук громче.

— Ты это специально?

Я отрицательно мотнула головой, находя удивительно красивым неизвестное цветущее растение, что, по словам ведущего, с лёгкостью переваривало мелких животных.

Макс, какое-то время пристально буравя меня взглядом, с лицом оскорблённой невинности прошествовал мимо, схватил с комода ключ и хлопнул дверью. До самого вечера я его так и не увидела.

На следующий день, будто издеваясь, с небес уже светило яркое и поразительно тёплое солнце. К обеду, когда мы с Максом решили встать, на улицах испарились почти все лужи.