В плену чужих оков

Ах, молодость!

— Ты и так не стар, — ухмыльнулась я приятелю, оценивающе скользнув по модному стильному прикиду с неизменным шарфом, по гладковыбритому чуть заострённому лицу, по аккуратно уложенным чёрным волосам и всегда широкой улыбке. — И с добрым утром, снова опаздывающим.

Он обезоруживающе растянул губы и сверкнул глазами.

— И тебе доброго дня. Как настроение? Ничего не случалось? Выспалась? — с ожившим интересом тут же разлился соловьём друг, не забывая щелкать по кнопкам рабочего ноутбука и раздвигать по краям стола лишний мусор.

Я качнула головой и обернулась к своему монитору.

— Явно меньше твоего, — намекнула я на его вечные задержки.

— Уверена? — многозначительно ухмыльнулся приятель, чуть наклоняясь. — Я почти не спал.

Я закатила глаза, покривилась и отвернулась, как неожиданно ощутила на руке его пальцы.

— Макс! — почти мгновенно вскричала, дёрнувшись в сторону. — Я же просила так не делать!

Он захохотал тихо и злорадно.

— Будешь знать, как такие гримасы строить, — гордо отозвался незаменимый друг, вскинув подбородок и важно уставившись в загоревшуюся картинку с полуобнажённой девицей на экране.

А я, кинув в него скрепку и закусив губу, пыталась вышвырнуть из памяти пролетевшие за миг картинки бурной ночной жизни ненаглядного соседа по рабочему месту.

Он раз за разом вытворял нечто подобное, прекрасно зная, что яркие воспоминания передаются даже через лёгкие касания. Эту мстительную черту в Максе я терпеть не могла с самого детского сада, ещё когда он без намека на совесть отыгрывался на всех, кто не верил в мистику, чёртов и бэтмена также, как он.

— Балбес.

— Надо же тебе иногда просвещаться, — со значением вставил он, и я гневно запустила в него карандаш.

— Заткнись. Мне этой радости хватило.

Он послушно замолк, но я всё равно уловила его мимолётную усмешку.

Подлая пакость!

С недовольством и тихим возмущением старательно принялась стучать по клавишам. Думать о прошлом не хотелось.

Правда, поработать много не дали.