Если верить лисам I

Никакого зловеще приглушенного света или разводов подсохшей крови на стенах и проржавевших наручниках…

Чистенько, аккуратно, не очень уютно, но подобные места и не должны вызывать желание задержаться в них подольше.

Заметив мое удивление, Йормэ развеселился.

— Это столичное управление стражи, пирожочек. Здесь все должно быть на уровне. А сейчас мы вернемся, и я помогу вам заполнить документы.

Вести нас в лабораторию лис отказался, отговорившись тем, что мы к такому еще не готовы.

ГЛАВА 2.

Взлелеянная ненависть

На площади было неспокойно. За монотонным шумом толпы, изредка взрывавшейся одобрительными криками, был слышен один надрывный, звонкий голос, пытавшийся донести до всех простую истину.

— Королю плевать на своих подданных! — ревел он, и ему согласно подвывали. — Что они сделали, чтобы нас перестали убивать? Сколько жизней им нужно, чтобы начать действовать?! Стража продалась власти! Кому нужен закон, если он не защищает простых граждан!

— Опять бунтовщики собрались, — проворчал лис.

Для того чтобы лучше видеть, что творится на площади, он забрался на бетонный цоколь* фонарного столба.

Я топталась рядом, не зная, что делать, и немного завидуя Иветт, которая осталась в управлении, разбирать заявления горожан.

— Разве мы не должны их разогнать? Они мешают проезду транспорта… да и людям сквозь такую толпу сложно пройти.

Именно в этот момент я увидела, как дородный мужчина шагнул назад и сбил с ног девушку, пытавшуюся протиснуться мимо него.

Она оступилась и рухнула. Он обернулся, что-то сказал… было похоже, что ругнулся, и сразу утратил к ней всякий интерес, вновь посвятил все свое внимание человеку, забравшемуся на памятник короля-основателя в центре площади.

Я бросилась к ней, желая помочь и проигнорировав окрик Йормэ.

Подхватить девушку под руку и дернуть вверх, пока ее не затоптали, я успела. Потом меня саму схватили и куда-то потащили.

Попытки быть вежливой и терпеливой ничего не дали, меня передавали из рук в руки, подталкивая в сторону говорившего.

Пока я сохраняла спокойствие, но саламандры никогда не отличались особым терпением. Вспыльчивый характер и любовь к поджогам мне достались от матери, все остальные непривлекательные черты характера — от отца.

Когда сходятся драконица и аспид, на свет может появиться что-то ужасающее…

И сейчас кошмарный результат запретной любви очень старательно доводили до белого каления.