Первый всадник

Ведь Савелий отлично осознавал свое несовершенство и не хотел слышать ложь. Он возвысился над своей же сутью.

— Не ври ему, Ви. И не льсти. Над ним судьба поиздевалась сильнее всех из нас. Он заслуживает искренности, — тихо попросил Луксор.

Его внешность, в отличие от Зависти, была шикарной. Похоть — порок, но его проявления не отразились так сильно на его внешности. Похоть рождается глазами и воображением. Нам нравится объект нашего желания, хоть возбуждение может появиться гораздо раньше. Поэтому Луксор получил такой облик.

Что до Гордыни, то аристократичность его черт говорила сама за себя. Чаще всего этот порок был характерен именно для высшего общества. Тех, кто родился с серебряной ложкой во рту. Савве действительно не посчастливилось стать Завистью. На фоне остальных он выглядел жалким.

— У тебя чудесная душа. — И я грустно улыбнулась брюнету. Он не ответил, лишь спрятал свои неприятные глаза за длинной челкой. Теперь я знала, для чего она была ему нужна.

— Кхм. — Луксору пришлось прокашляться, чтобы скрыть подступивший к горлу комок.

Рыжий взъерошенный мужчина кивнул мне и сделал шаг вперед. Он был мускулистым и сбитым, с широкими дугами бровей и крупным носом. Этакая горилла, но невысокого роста. Все видимые участки его кожи покрывали шрамы от порезов. Одинаковые.

Я практически уверена, что Ирий сам нанес себе эти раны, слишком ровные отметины.

— Контролировать гнев на одном лишь характере и упрямстве тяжело, — хрипло ответил на не заданный мной вопрос грех.

Он резал себя каждый раз, как чувствовал, что готов сорваться. Самоконтроль и боль в качестве сдерживающего фактора. Я не знала, что на такое ответить. К счастью, не пришлось.

— Это Емельян. Спец по медитации.

Русый парень с оплывшим лицом, будто потек воск на свече, приподнял руку в приветствии и уронил ее, будто для этого действия использовал свои последние силы. Однозначно соответствующий образ и имя для Праздности. Этакий вечный студент с жестокого похмелья.

— А это Ринат, — перешел к следующему Луксор. Емеля был этому только рад и мгновенно опустил голову, приступая к «медитации» прямо на месте, стоя.

— Владеет ломбардом. — Это блондин о Ринате.

У Алчности были самые длинные волосы из всех семи грехов, до плеч. Его желтые глаза оценивающе скользили по мне, не останавливаясь, и давали цену каждому участку тела. Он будто видел ценники или купюры, которые я могла бы получить за свои органы.